Ваня устало курит, приоткрыв окно и коленями упираясь в тёплую батарею: в этой квартире никто не таскается дымить на балкон. Слышно, как Рудбой заходит в комнату, потягивается и, кажется, зевает. Подходит сзади, складывает руки на Ванином животе, легко поглаживает, переходя на талию и бёдра, мягкими губами касается шеи. Ваня прикрывает глаза довольно:
- Это нежность или ты ко мне пристаешь?
- Одно другому не мешает, да? - отстраняется, чтобы взять сигарету и встать рядом, но одну руку возвращает на талию, прижимается тёплым боком. - Я на сегодня закончил, думал лайтовенько провозимся перед сном. Ты как?
- Типа чтобы лучше спалось?
- Ага.
- Подрочить тебе? - Ваня докурил уже, голову кладёт Рудбою на плечо, чуть трется щекой о футболку.
- А ты?
Ваня пожимает плечами:
- Можно я не буду отговариваться? - обнимает, поглаживает по плечам. - Я не тебя не хочу, а просто. Пойдём в кровать?
Ваня старается, делает, как другой Ваня любит больше всего. Сжимает рудбоевский член и двигает рукой ритмично, потом останавливается ненадолго, чтобы ещё раз медленно сплюнуть на головку: даже смазку искать было лень. Второй рукой не прекращая массирует яйца легко, заходит пальцами дальше, несильно надавливает на промежность, наблюдает, как Рудбой на это движение выгибается и двигает бёдрами навстречу. Руки устают: надо же, обычно не замечаешь этого так скоро. Ваня бы себе ртом помог, но потом точно придётся разбираться с собственным стояком, а такого желания у него нет.
А ещё когда собственное возбуждение не бьет по мозгам, можно сосредоточиться на другом человеке, на его ощущениях и реакциях. И на красоте.
Рудбой жмурит глаза и наверняка не замечает, что сводит брови. Он почти незаметно подаётся бёдрами вверх, а живот подрагивает совершенно не в такт толчкам. Такой раскрытый, почти уязвимый, что Ваню накрывает вдруг дичайшей нежностью и желанием защищать, которое собирается комом где-то в горле.
Рудбой кончает быстро, в конце-концов, все только чтобы напряжение сбросить после долгого дня.
- Вань, охуенно. Спасибо.
Говорить внезапно сложно, слова от избытка не очень уместных, вроде, чувств как-то не идут.
Вани хватает только на кивок и очень крепкое объятие.