где окружение да, очень не очень в плане принятия, без жести, конечно, но пара человек оказывается в курсе и начинаются проблемы
плюс внутренние сомнения, а что если это и правда какая-то хуйня, и неправильно, и репутации в случае чего пиздец, в общем все против Вань и ггкп
но потом все устаканится конечно
или нет, потому что я в своей голове никогда не верю в ау, где все хорошо и любовь победит суровый канон, хотя у других готов читать даже про розовых пони, свадьбу, брак до конца жизни и детей

вообще мне прямо хорошо так запомнился только "Почти где луна" по звёздным войнам, макси с фандомной битвы (на фикбуке тоже лежит), русреал-ау, кайлакс. других пока вспомнить не могу, хотя я, в принципе, целенаправленно не искала и не собирала. может, ещё кто-нибудь из анонов присоединится и поделится)

вспомнила заодно, как читала я фанфик один на ао3, где в тегах, кажется, даже было указано, что есть гомофобия, а персонаж всю дорогу загонялся, как его воспримут друзья и окружающие, загонялся-загонялся он, значит, а в конце ему друзья говорят ОЙ, А МЫ ВОТ ДАВНО УЖЕ ВСЁ ПОНЯЛИ, НОРМАЛЬНО ВСЁ, НЕ ЗАГОНЯЙСЯ)))) и вот вроде бы хэппи-энд, принятие, флафф, конфликты решены, всё как я люблю, но меня тогда так перекосоёбило из-за этого поворота

Это из интервью click-or-die.ru/2017/11/ya-hochu-skazat-oksimir...

Цитата:
История про то, что он игнорит тебя в медийном поле, но «вставляет палки в колеса за кулисами». Ты так сказал.

Да это всякие уебки, которые пытаются прислуживать ему. Ваня Рудбой сорвал мое интервью для какого-то питерского паблика… Да я даже не помню. Короче, это мелочный табор. Зато я ебал всех телок, которых хотел Мирон. Я всегда буду ебать тех телок, которых он захочет. Ему будут оставаться жены Паши Техника. Это его потолок.

продолжение и надеюсь завершение истории про юбку. А еще - дань свадебной лихорадки, охватившей наш чудесный ваняцестный мирок. События происходят, спустя некоторое время после первых частей, будем считать, что несколько месяцев.
Это пвп. Ну как пвп.Бывают пвп про типа-свадьбы?
Хотела выложить все, но реал суровый, так что пока половинка
про "за тобой"

Ваня находит маленькую бархатную коробочку совершенно случайно. Нет, правда, случайно. Он до этих полок даже не может без стула залезть, да и хранящиеся там шмотки ему даром не сдались. Как и самому Рудбою, если честно. Склад одежды, которая покупалась за пиздец, сколько денег, так что выкинуть ее жалко, а носить уже никак: из моды она, блядь, вышла. И Светло в общем-то туда и заглядывал от силы пару раз, но Рудбой позвонил, попросил срочно поискать его любимую толстовку, в кармане которой осталась какой-то важный номер, записанный на салфетке. Ваня перерыл полдома, но нихуяшечки не нашел, поэтому от безнадеги и полез на эти самые полки. Толстовки там, естественно не нашлось, но зато Светло добыл кое-что очень… волнующее.
Сообщение “ТЫ ЕЕ ТОЧНО НЕ БРАЛ?” так и висит без ответа.
Первая мысль, конечно же, что лезть в коробочку нельзя. Ну, неэтично, все дела. Нужно доверять друг другу, а не рыться в вещах, но блядь. Ваня уже и так доверяет Рудбоя свою жопу во всех возможных смыслах, куда уж больше? Вторая мысль – пугающая. А вдруг там пирсинг? Для сосков или пупка, или для каких-нибудь еще более интимных мест? С Рудбоя станется. Третья заставляет забыть о всех этических спорах с самим собой. Представить, что в красивой темно-синей коробочке лежит какая-то ювелирка в подарок, сережки, подвеска или колечко, для красивой девочки, с которой Рудбой, например, мутит за Ваниной спиной, - просто. Не то чтобы у него есть хоть малейшие основания, нет. Но многолетние сомнения в собственной привлекательности в кармашек не спрячешь.
Пальцы действуют сами собой. Крышка тугая, но после должного усилия открывается плавно, с тихим хлопком. Ваня зажмуривается сначала зачем-то. Боится смотреть. На белой атласной подушечке лежит действительно ювелирка. Кольца, две штуки. Обычные, без камней и каких-то наворотив. Золото. Белое, наверное, хотя из Светло так себе специалист. Одно чуть больше, другое меньше, но Ваня в жизни не видел красивых девочек с такими толстыми пальцами. Он трогает то, которое поменьше, осторожно, только кончиком пальца. Проводит по широкому ободку. И улыбается, как полный идиот. Какие, в жопу, девочки. Это же Рудбой. Который прямолинейный и откровенный, даже слишком, честный и … обожающий Ваню. Заботливый, ласковый Рудбой, который, уехав меньше, чем на неделю, в Москву уже заебал смсками, звонками, голосовыми сообщениями. Не заебал, конечно, но этого Ваня никогда ему не скажет. А то расслабится еще.
Наверное, мерить случайно найденное кольцо, - особенно такое- это как-то неправильно, если не сказать хуево. Но Светло не умеет отказывать себе, просто не умеет. Прохладный металл легко проскальзывает по коже. Кольцо садиться как влитое. Ну конечно. Это же Рудбой. Который знает о Ване больше, чем он сам о себе знает. Внимательный и продумывающий все-все нюансы. Да. Рудбой. Самый охуенный мужик во вселенной, который за какие-то несуществующие заслуги достался Ване Светло.
Ебааааать. Кольцо. Обручальное кольцо идеального размера (и идеальное по внешнему виду, конечно же, кто бы сомневался), а второе такое же – для Рудбоя. Это же типа… типа у них все серьезно, да??? Ваня хочет себя вести самым что ни на есть идиотским образом. Пищать. Звонить Славе и хвастаться. Пилить сторис в инсту с фоткой пальца с колечком. Тискать Гришу и заставлять его радоваться. А еще слать Рудбою гневные сообщения, мол, какого хуя ты мне его до сих пор не отдал. Вместо этого он просто отправляет еще одну смс. Ничего такого, обычное сердечко. А потом переводит взгляд на свою правую руку, вертит ей в разные стороны так, что блики красиво играют по круглым бочкам украшения. Охуеть.
Собственная реакция Ваню… удивляет. Он всегда считал, что все эти загоны со свадьбами, обменом клятвами, пьянками на семьдесят шесть мало знакомых человек – пережиток прошлого. Ну да, можно расписаться, особенно если дети в планах есть, да потом тусануть хорошей компанией, но не более. Впрочем, и сейчас мысли о самой церемонии вызывают скорей чувство неловкости. Он прекрасно понимает, где живет, и что тетенька за сорок в костюме какого-нибудь горчичного цвета и с монументальной прической их не распишет в любом случае. Да и не нужно им это в общем-то! Но. От одной мысли, что Рудбой купил кольца, Светло затапливает таким охуенным, неописуемым чувством, что словами его описать невозможно. Они никогда это не обсуждали, но для Рудбоя всякие традиции вроде как важны, и после первого неудавшегося брака, он своим дамам ничего такого не дарил. А Ване… Ну, технически, конечно, тоже пока не подарил. Но хотел же. Хочет. Чтобы у них все было правильно, серьезно. Чтобы было какое-то подтверждение, пусть и не штамп в паспорте. Кольца Светло кажутся куда более весомым символом.
Это пугает. Ваня соврет, если скажет, что нет. Еще как пугает. Но волнует сильнее. Будоражит и щекотит все-все клеточки. Заставляет широко улыбаться и чувствовать себя счастливым. И любимым, да.
Рудбой и так делает для него дохуя хорошего, балует, терпит все загоны, но вот это кольцо на пальце говорит еще и о том, что Ваню он принимает, ценит и любит такого, какой есть. Хочет видеть рядом как можно дольше и иметь на него, на Ваню, права. Как же охуенно, а.
Наверное, кольцо нужно снять и положить на место, убрать коробочку на полку, сделать вид, что ничего не находил. И ждать. Ага. И накручивать себе пиздец в голове, колупать Рудбою мозг по всяким тупым поводам, ссориться и все портить. Неа, Ваня это уже проходил. Если Рудбой все еще не показал кольца, то причина у этого только одна: он боится реакции. Не уверен, что Светло оценит, ответит согласием или как там это все должно выглядеть. Потому что вот такой вот Ваня утырок, не умеющий показывать свои чувства. Потому что подъебнуть Рудбоя по поводу новой стрижки – это легко, а сказать “ты самое лучшее, что есть в моей жизни” – нихуя.
Он не снимет кольцо. Ни за что. И до возвращения Рудбоя к концу недели домой, он придумает что-нибудь такое, что заменит им и роспись в ЗАГСе, и свидетельство о браке, и тусево с друзьями. Что-нибудь такое, что останется только между ними.

Оставшиеся дни до приезда Рудбоя заняты подготовкой. Ваня, прекрасно зная свое распиздяйство, составляет подробный список, с пунктами и подпунктами. Самое сложное – это решиться. И на это у Светло уходят почти сутки. Он привык уже, что все “эксперименты” проходят исключительно при участии Рудбоя, и ввязываться во что-то такое без его ласковой, но уверенной поддержки, откровенно стремно. Но в какой-то момент Ваня приходит чуть ли не в бешенство, так он злится на себя за трусость и малодушие. Потому что можно сколько угодно ломаться в постели и играть в невинность, но себе-то врать нахуя? Это часть его жизни, его личности. Ну так уж сложилось, хули делать.
План – охуенный. Пожалуй, лучший, какой можно вообще придумать. От одних мыслей о реакции Рудбоя в животе становится горячо. А вот от мыслей о собственной реакции… совсем хорошо. Даже от одной идеи предвкушение расползается по всему организму, щекам становится жарко, а во рту сухо. Обычно дорожку от стыдливого желания до согласия и принятия Ваня проходит с Рудбоем рядом, его внимательным взглядом, заботливыми руками, мягкими подколками. Сейчас это личная битва. Светло сам себя ставит перед выбором: или устраивай, блядь, свадьбу, или снимай кольцо. Кольцо снимать не хочется совсем. Ваня сроднился с ним, сросся за какие-то секунды, и есть в этом что-то от Толкина, потому что украшение хочется трогать, гладить, проверять, не пропало ли куда. Этап “моя прелесть” пока не наступил, но что-то подсказывает: и до него недалеко.
Когда Светло запускает браузер на компе Рудбоя, он все еще сомневается. Когда открывает список закладок, сомневается еще сильнее. Когда кликает мышкой по названию нужного магазина, ждет инфаркта, инсульта или какого-нибудь паралича, потому что сердце стучит, как чокнутое. Ваня теряется в ассортименте сразу же, зарывается в какие-то акции и распродажи, тонет в предложениях и заманчивых баннерах. Он точно знает, что ему нужно, не совсем уверен в деталях, но в целом – да, знает, но вот как это откопать во всем этом порочном великолепии, - хуй знает. Вот поэтому такими вещами у них занимается Рудбой: он умудряется за пятнадцать минут выбрать нужное, а потом вручить это Светло на следующий день в красивеньком пакете.
Даже найдя необходимый раздел, Ваня теряется. Решает сначала выбрать основную деталь, а уже от нее плясать дальше. Но даже в заданных рамках его штормит от “хочу вот это все” до “в этой ебанине я буду выглядеть как дебил” и обратно. Он несколько раз порывается закрыть страничку к чертовой матери, но все же “хочу” пересиливает. Он сужает выбор до двух вариантов, но даже из них остановиться на чем-то конкретном, нереально. Один из них посдержанней, почти привычный, а вот второй… Вызывающе девчачий, слишком пышный и легкомысленный, но бляяяяяядь. Светло представить себя не может во всех этих складках, но даже от одной только фотки на сайте его просто коротит. Это, наверное, полный край – заводиться, разглядывая товары в интернет-магазине, но факт остается фактом.
Он так бы и не решился, но в этот момент звонит Рудбой. Просто так, без повода, потому что соскучился, а ебучие московские пробки навевают тоску. Ваню отпускает сразу же, как он слышит родной голос. Он стекает по креслу, кликает мышкой, не давая себе шанса передумать. Переходит по связанным товарам и рекомендациям. Да, это тоже нужно. Наверное, М-ку. И это. И вот такую штуку – обязательно. Традиция же.

Под неспешный разговор Светло закидывает в корзину шесть позиций, подтверждает адрес доставки, указанный в профиле, только номер телефона меняет на свой. Рудбой жалуется на то, как сложно ему засыпать в тишине, Ваня обещает скинуть новых Гришиных фото, как только договорят, и записать сотку голосовых сообщений. Они болтают еще минут десять, но открытая страница заказа отвлекает, не дает сосредоточиться, постоянно сбивает с мыслей. Пиликает смс, и Светло отодвигает трубку от уха, ведет пальцем по оповещалке. “Ваш заказ подтвержден. Доставка завтра, с 12 до 14.” Блядь. Дыхание сбивается. Рудбой что-то спрашивает, и Ване перед ним немножечко стыдно.
- Прости, я прослушал.
- Эй. Все хорошо?
- Угу. – С Рудбоем сейчас сложно разговаривать. Хочется его рядом, чтобы подошел со спины, привычно провел ладонями по напряженным плечам, погладил по затылку и поцеловал местечко под ухом. Успокоил и взял всю ответственность на себя. – Скучаю просто.
- Да? И я. Ты там дрочишь, что ли? – Рудбой ласково смеется, но не обидно, а ласково так, понимающе. – Могу поддержать, но только словесно.
- Вот всегда так. Только слов от тебя и дождешься.
- Не уверен, что вернусь к тебе до конца недели, если решу передернуть посреди Садового. Но можем рискнуть.
- Да иди ты.
Они еще какое-то время разговаривают, ржут над какой-то ерундой, потом прощаются, потому что Рудбой доезжает до нужного места. Когда Ваня вешает трубку он некоторое время тупо пялится на все еще открытую страницу, цепляется взглядом за кнопку “отменить заказ”, но все-таки закрывает браузер и выключает комп. Все. Хватит мяться.
Идея подрочить, конечно, интересная, но Светло сейчас в таком раздрае, что старательно не замечает своего возбуждения. Он еще раз внимательно разглядывает кольцо, гладит по ободку, крутит на пальце туда-обратно. Врать себе иногда здорово, но именно в этот момент не хочется. Для Рудбоя и банальный ужин дома, с пивком и в спортивных штанах, будет подходящим моментом для обмена кольцами. Он все равно обрадуется и оценит, даже если это не будет обставлено, как нечто особенное. То, что Светло задумал, это не только и не сколько для Рудбоя, сколько для самого Вани. Принять себя окончательно, смириться с тем, что да, женское белье, юбки, чулочки и прочая красота, цепляют и заводят. И осознать, что со всем этим багажом он все равно остается мужиком, которого любит другой мужик. Пиздатый, самый-самый лучший мужик, с которым не страшно быть собой, пусть иногда и с затянутыми капроном коленками.
Сука. Это будут очень долгие трое суток.

С каждой минутой Ваня психует все сильнее. Его почти мутит от волнения, но при этом он – совершенно дичайшим образом – возбужден. До такой степени, что соображает с трудом. Рудбой отзвонился час назад, что подъезжает к Питеру и скоро будет дома. У Светло мысли забиты кое-чем, так что он даже не в состоянии сообразить, сколько у него времени на окончательную подготовку. Он беспокойно мельтешит по дому, проверяет шампанское, проверяет коробочку с кольцами. Немного сбивает, что в квартире сейчас светло от дневного света, льющегося из окна, но Ваня решает, что задернет шторы потом. Чтобы не портить сюрприз. Он проходит на кухню, чуть-чуть тискает Гришу и уговаривает его вести себя хорошо и не мешаться под ногами, обещает вкусняшек в награду.
На последок Светло заглядывает в шкаф и придирчиво рассматривает упакованную в плотный целлофан одежду, хочет убедиться, что ничего не потерялось, что все детали на месте. Перевешивает пакет с вещами в ванную, старательно прячет под полотенцами и своим халатом. Рассматривает долго, чтобы ничего не торчало, не проглядывалось с разных сторон. Мандраж такой сладкий и такой раздражающий, что Ваня почти решается налить себя хотя бы рюмку коньяка, но в последний момент передумывает. Нахуй. Бухая невеста – пизда свадьбе.

Рудбой с порога кричит “Вань, я дома”, и Светло чуть ли не подкидывает. Ждал, готовился, настраивался, а все равно пидорасит. Он на ватных ногах идет в прихожую, буквально влетает в крепкое объятие. От Рудбоя знакомо пахнет любимой туалетной водой, чуть-чуть дорогой и морозным воздухом. Он целует Ваню, лезет холодными руками под одежду и бормочет, как сильно соскучился. Светло хочется поддаться, расслабиться, но вместо этого он выворачивается и помогает снять куртку. Старается не замечать обиженно поджатых губ Рудбоя и его недовольства, мягко подталкивает в ванную, “мыть руки с дороги”. Если Ваня не решится сделать все сегодня, то не решиться совсем.
Светло старается вести себя так, как обычно. Но, наверное, проваливается. Рудбой ходит за ним по дому хвостом, хмурится, настороженно и недовольно, и, кажется, начинает что-то подозревать.
- Ванечка, а у тебя все хорошо? Мне стоит обыскать квартиру, позаглядывать под кровать и в шкафы?
- Не стоит. – Ваня нервно смеется, мягко касается Рудбоя поцелуем и пытается улыбнуться. – Я в ванную, ладно? Быстро.
- Ну блядь. А потом никак? - Светло ненавидит себя за разочарование в чужом голосе и поджатые губы. - Я соскучился.
- Десять минут.
Когда Рудбой раздраженно выдыхает, отстраняется и идет к компу, Ваня почти готов все свернуть. Забить на подготовку, сказать, что пошутил, полезть обниматься. Но напоминает себе, почему и зачем так поступает.

В ванной Светло выкручивает воду на полную, чтобы шум заглушал все возможные звуки. Включает только холодную: чтобы зеркало не запотело. Пусть небольшое, не слишком удобное, но Ване оно пригодится.
Когда он достает с вешалки пакет, руки почти не дрожат. Только в животе приятно тянет, да пульс подскакивает. Раскладывает вещи на большом полотенце, чтобы не оставить зацепок какой-нибудь ерундой, раскиданной на стиралке. Все тряпочки легкие, светлые, красивые. Ваня глаз от них оторвать не может, пока стаскивает майку и штаны. Боится, что моргнет, а все это великолепие растает. Или, скорей, его решимость рассыплется на крупинки.

На пол кидает мягкий коврик, специально купил позавчера, потому что старый уже весь потертый и жестковатый. Голым ступням приятно, но Ваня знает, что в капроне будет еще лучше. Потому что всегда. Рецепторы работают каким-то своим особым образом, кожа становится чувствительней и нежней. И ступни, и пятки, и пальцы, и щиколотки, и колени. И бедра – определенно. Необъяснимая, но проверенная херня.
Вроде же и продумал все заранее, что в какой последовательности надевать, но все равно теряется. Потому что голову уже отключает. Хочется быстрей, скорей все это на себя натянуть, но и спешить нельзя. Никак нельзя. Все тонкое, совсем непрочное. Дернешь слишком сильно - и пиздец.
Он начинает с самого, пожалуй, неинтересного. Топ, майка, хуй пойми, как правильно называется. В общем, штука на тонких бретельках из белого гладкого материала. Светло до сих пор не до конца уверен, что она нужна, но сомневаться себе уже не разрешает. Топ недлинный, заканчивается чуть ниже пупка, и Ваня был очень, очень неправ, считая, что он “самый неинтересный”. Ткань совсем непривычная, глянцевая и прохладная. Она проезжается по груди, приятно скользит по соскам. Сдержать пораженный выдох не получается. Светло смотрит в зеркало, расправляет лямки на плечах. На левом боку есть небольшой залом, наверное, пропустил, когда пытался отгладить, но почти незаметный. Тонкие бретельки смотрятся странно, как и кружевная оторочка по верху, но… Ване нравится. И что плечи все равно выглядят широкими, и что шея кажется еще длинней, да и цвет определенно идет. Да. Он старается не думать сейчас о своих ощущениях, о том, как ткань холодит соски, например, концентрируется на внешнем виде. До дрожи в пальцах хочется чуть оттянуть кружевной верх, а еще лучше – сжать соски, прямо так, через гладкий материал. Но не разрешает себе. Помнет еще и все испортит. Это для Рудбоя. Пусть он мнет, оставляет складки и заломы, да хоть рвет.
Светло кажется, что в ванной воздуха остается с каждой секундой все меньше, потому что дышать сложно. Он заставляет себя собраться. Рудбой. Он ждет, дуется скорей всего, обижается и не знает, что Ваня ему приготовил.
Следующими он берет трусики. Тоже белые, конечно же. Не слишком плотные, мягкие, с кружевной оборкой по краю, почти такой же, как на майке. И с маленькой шнуровкой, блядь, в стратегическом месте. Лицо у Светло горит так, будто кипятком плеснули, но он тянет на себя тонкую ленточку, выдергивая ее совсем. Не пригодится. Он сегодня и так упакован в кучу обертки, пусть Рудбой со шнурками в другой раз возится. Да, он уже мерил вещи, когда только получил заказ, но не все. Может, стоило трусики померить. Потому что сейчас… слишком. Они легко скользят по бедрам, но плотно садятся на заднице, ощутимо и охуенно приятно. Член, уже не расслабленный, а прилично напряженный, здорово сдавливает. Место шнуровки идет не от крестца, а ниже. Продуманно так, в самый, сука, раз. Ваня не выдерживает. Утыкается горящим лицом в ладони и сдавленно стонет. Даже смешно, как мало ему нужно, чтобы завестись и потерять остатки сдержанности. В нем что-то словно ломается, заставляет чувствовать себя красивым и желанным. Он хочет сейчас, чтобы Рудбой был рядом, совсем рядом. А еще лучше – там, внутри. Оставив белье не месте. Потому что так члену будет тесно, неудобно, остро. Блядь. Он еще даже половину шмоток не надел, а уже все мозги потерял. Рука скользит к паху сама собой, Светло поделать с собой ничего не может. Он не гладит себя, просто проверяет, как сидит. Врет сам себе: бьет током от всего. От непривычно безволосой гладкой кожи, которая чувствуется даже через ткань белья, пусть не по всему лобку. От того, какой полупрозрачный материал классный, приятный на ощупь. Ваня пробегает по члену и яйцам совсем легонько, не доверяя себе. Заводит руку назад. Ведет по кружеву на ягодицах, спотыкается пальцами о край выреза. И забывает, что нужно дышать. Скользнуть сейчас глубже, надавить, хотя бы немножко. Не входя глубоко. Это так просто сейчас, так нужно. Но справляется. Сжав зубы, но справляется. Заставляет себя убрать руку.
Чулки даются немного легче. Почти привычно собираются гармошкой, раскатываются по пальцам, тянутся через косточку щиколотки. Но от того, как ноги, гладкие, только сегодня избавленные от волос, ощущаются в тонком белом нейлоне, голову все равно кружит. Ваня дышит широко раскрытым ртом, старается не отвлекаться. Хотя хочется. Очень. Провести раскрытыми ладонями, огладить по всей длине, пощупать. Он переступает затянутыми в чулки стопами по коврику, проводит по мягкой поверхности пальцами. И покрывается мурашками. Соглашается сам с собой, действительно, в капроне приятней. Лучше в разы. В этот раз чулки не с поясом, сам Светло так до конца и не научился с ним справляться, просто на широкой кружевной резинке. Она плотно охватывает бедро, чуть давит, но это только добавляет очередных сумасшедших ощущений.
Ване уже кажется, что он тут часы, сутки, недели, но, если верить часам на телефоне, прошло только девять минут. Рудбой, наверное, совсем расстраивается. Надо торопиться, хотя в глубине души Светло уверен, что никакие ссоры и скандалы им сегодня не грозят. Все будет охуенно.
Тонкий атласный чокер с тонкой гипюровой оторочкой он не заказывал, это вложили в качестве подарка. Наверное, за баснословную стоимость всего остального. Но Ваня решил, что лишним он не будет. Это, пожалуй, самая безопасная деталь из всего наряда, но возится он с ней все равно долго. Пуговки мелкие, выскальзывают из дрожащих пальцев, и в какой-то момент Светло почти сдается. Но сморит в зеркало и шумно выдыхает. Смотрится охуенно. Застегивайся, сука.
Магазину респект. За то, что вся эта еботня подходит друг к другу идеально. Это для Вани белый – он и в Питере, и в Хабаровске белый, а вот для Рудбоя существует сотня оттенков, молочный, белоснежный и блаблабла. Эстет же. Вот сейчас, разглядывая себя в зеркале, Светло видно, что даже оттенки тканей на топе, белье и чокере совпадают идеально. И трусики с резинкой чулок как будто сделаны из одного отреза.
Прежде чем продолжить, Ваня открывает коробочку с кольцами. Улыбается сам себе и понимает, как хочется поскорей снова занять тяжелым ободком палец. Снял каких-то два часа назад, чтобы не пропалиться перед Рудбоем раньше времени, а сейчас уже хочет его обратно. Что он там говорил про “мою прелесть”?
Юбка, выбранная первой из всей одежды, тогда под разговор с Рудбоем, с огромным трудом и внутренними спорами, Ваню завораживает. Легкая, пышная, кокетливая. На поясе с резинкой, совсем короткая, задницу толком не прикрывает и не доходит до резинки чулок. Она, наверное, слегка вульгарная, слишком легкомысленная и мало напоминает свадебный наряд. Но и Светло так себе невеста. Все, что они пробовали с Рудбоем раньше, было более нейтральным, спокойным. Без оборок и пышных складок. Потому что Ваня боялся попробовать, боялся за свою мужественность, что ли. Прекрасно понимал, что Рудбой не откажется, нет, видел и подпискам в инсте, да и в целом все его вкусы успел изучить. Сейчас, расправляя слои легкой полупрозрачной ткани, он понимает, что ему не то что нормально. Ему пиздато. Никакого дискомфорта. Стыд - да, все еще есть, сидит где-то внутри и плещет румянцем на щеки. Но он не перебивает восторга и возбуждения, не мешает чувствовать себя мужиком, похуй, что в юбке и в кружевном белье.
Ваню ведет. Бьет под дых возбуждением, нетерпением. Всей ситуацией в целом. Кольцами на подушечке и Рудбоем за стенкой. Он понимает, что держаться становится все тяжелей, что вот-вот сорвется, не доделает все задуманное. Коротко сжимает себя через пышное облако юбки, стонет сквозь зубы и одергивает руку. Еще чуть-чуть. Еще совсем чуть-чуть.
С фатой все сложно. Светло пробовал, мерил ее, и в тот раз вроде держалось нормально, но сейчас пальцы не слушаются. Короткая, не доходящая даже до плеч, почти невесомая материя цепляется на волосы с помощью нескольких зажимов, но они упрямо не хотят держаться. Ваня уже почти злится, матерится себе под нос, но потом выдыхает и уговаривает взять себя в руки. На сайте были и венки на голову, и какие-то тиары, что ли, куча всякого. Но Ваня как-то сразу решил, что фате быть. И не ошибся. Фата смотрится забавно. Она контрастирует с темными волосами, добавляет какую-то завершенность. И Светло почти чувствует себя настоящей, пусть и очень спорной, невестой. Он еще раз проверяет зажимы, трясет головой, чтобы проверить, крепко ли сидит. И тихо смеется своему отражению. Это все очень странно.
Последняя оставшаяся деталь – подвязка. Странного вида резинка, собранная из кружева. Бесполезная штука, потому что чулки и так держатся отлично. Но это традиция, блядь. Надевается подвязка легко, чуть перекрывает резинку чулка на левой ноге. Светло даже погуглил, на какое бедро нужно надевать, да. Бросать им с Рудбоем ее все равно некому, а вот стаскивать вещицу зубами с бедра в первую брачную ночь – это да, эта идея Ване очень нравится. Похуй, что полпятого вечера на часах.
Он рассматривает себя в зеркале, последний раз поправляет челку и фату, расправляет юбку и удобней укладывает так и не опавший член в трусиках. Заставляет себя дышать. Выключает воду, открывает замок на двери и только потом забирает коробочку с кольцами. Чуть не забывает плотную полосу ткани, но все же вспоминает, забирает и ее.
В прихожей зеркало в полный рост. И Ваня наталкивается на свое отражение, от кончиков волос в обрамлении легкой фаты до затянутых капроном пальцев ног. Ему не смешно, не неловко. Это странно, да, капельку дико. Но это он. По-своему красивый, с длинными ногами и плотными бедрами, охваченными кружевными резинками. В пышной, коротюсенькой юбке, толком ничего не скрывающей. В строгом, по сравнению с юбкой, топе и чокере. В фате и чокере. И с кольцами в коробочке. Их с Рудбоем кольцами.

tbc