текст:

Мы в который уж раз создаем этот мир
Ищем вновь имена для зверей и цветов
Несмотря ни на что побеждает любовь
Так забьем и закурим, матерь богов!

— Вань, а вдруг что-то срочное, ну? Потерпи пять минут, я быстро всё решу и продолжим.
Ваня поворачивается на бок, чувствует, как Ванечка недовольно падает на кровать за его спиной, и, прежде чем говорит "Алло", успевает услышать обиженное:
— Ага, как в прошлый раз, — и его ощутимо грызёт совесть, потому что в прошлый раз Ванечка так и не дождался окончания разговора и уснул, а потом они толком не виделись несколько дней, обнимались-то даже только через сон.
— Я скучаю вообще-то, — шепчет Ванечка ему в шею, и по телу от этого шёпота бегут приятные мурашки.
— Я тоже, — шепчет Ваня в ответ, а потом включается в разговор с Мироном. В конце концов, фест — это реально сложно, муторно и очень, очень проблематично, и Ваня уже настраивается загрузиться всеми этими проблемами, когда Мирон говорит:
— ...но это всё решаемо, просто хочу, чтобы ты в курсе был, потом обсудим. У меня к тебе сейчас другое дело немного есть.
Ваня хмурится.
— Что за дело?
Ванечка льнёт ближе, тоже прикладывает ухо к телефону и легонько трётся членом между ягодиц, чёрт, ну Ваня, Ванечка.
— Фаллен, — отвечает Мирон в трубке, и Ваню хватает только на то, чтобы устало спросить:
— Опять?
На плечи и лопатки мягко ложатся сухие поцелуи, немного щекочет бородка, кожей он ощущает чужую улыбку. Горячая ладонь гладит бедро, скользит под коленку.
— А чего "опять"? Ну я же всё вижу. И не только я.
— Подними, — шепчет Ванечка на грани слышимости и поднимает его ногу сам. Ваня не сопротивляется. Ваня тоже очень хочет Ваню.
— Мирон, хватит играть в сваху, — он говорит совершенно беззлобно. — Я ценю твою заботу, но у меня правда всё хоро… — и прерывается, когда ануса, уже смазанного и хорошо растянутого — блядь, Мирон, ну и нашёл же ты время звонить — касается головка члена. — Всё хорошо.
Ванечка пока не входит в него, только дразнит короткими движениями.
— Может, я и играю в сваху, но ты просто не видишь ситуацию со стороны. А я вот вижу, что он тебе нравится. И ты ему тоже, я уверен, ты просто этого не понимаешь.
"Не понимаю", — хочется посмеяться Ване, но Ванечка сжимает его член и плавно входит, и он еле успевает закусить губу и отдёрнуть телефон от лица, чтобы не застонать прямо в него. Короткий как будто даже удивлённый стон всё-таки вырывается.
— Вань? Чего у тебя?
Ванечка выходит так же медленно, и Ваня втягивает воздух сквозь сжатые зубы.
— Мизинцем, блядь, ударился, — отвечает он на выдохе. Ванечка то ли смеётся, то ли тоже тяжело выдыхает ему в плечо, трётся носом, щекой, легонько кусается, и Ваня сильно-сильно жмурится, чтобы сдержаться и не застонать снова.
— Просто подумай, Вань, — говорит Мирон. — Я разговаривал с Витей недавно… Я про тебя ничего не говорил, но про Фаллена вроде кое-что узнал. Палить его вот так, конечно, некруто, но вы же те ещё дебилы, по-другому не понимаете.
А Ванечка член его сильнее сжимает, большим пальцем по головке поглаживает, как Ваня любит, начинает дрочить ему размашисто и вбивается в него всё быстрее. Место между плечом и шеей кусает, видимо, чтобы самому не застонать, и Ваня не знает, хочется ему кончить или засмеяться от абсурдности ситуации. Он кладёт телефон на подушку рядом, закусывает ладошку и переворачивается на живот, Ванечка приятной тяжестью давит сверху, входит глубже.
— Ну ты ж явно ему тоже нравишься!
— Да ладно! — не сдерживается Ваня. — Прямо вот нравлюсь?!
— Вань…
— Чего… — ему становится слегка тяжело говорить от сбившегося дыхания. — Чего Вань? Ну раз нравлюсь, лавку с пян-се поставь на фесте, блядь. На такое он точно клюнет, как миленький прибежит.
Ванечка перестаёт двигаться, выйдя наполовину, и утыкается лбом ему между лопаток. Кажется, его мелко потряхивает от смеха. Ваня использует это время, чтобы отдышаться. Чтоб он ещё хоть раз взял трубку во время секса…
— Давай завтра всё обсудим, ладно? Сейчас правда не время, — говорит он.
И как только слышит от Мирона растерянное: "Ладно", — сразу же отключает звонок, отбрасывает телефон в сторону и подаётся назад, насаживаясь на член до конца. И стонет в голос — вместе с Ванечкой. Ваня приподнимается на локтях, подставляясь под гладящие его грудь и живот ладони, сбивается от длинных, с оттяжкой движений внутри него:
— Мне тут… птичка напела… Что нравлюсь я тебя, оказывается. А, Вань?
А Ванечка вместо ответа тянет его за волосы, разворачивает его лицо к себе и целует, целует, целует.
И Ваня не может не целовать в ответ.