в тексте есть небольшие намеки на командование/подчинение, все взаимному согласию и желанию

Пашина “мнимая послушность” заводит Ваню до чертиков, до звезд перед глазами. И он, и Рудбой, и даже Паша - они втроем прекрасно понимают, что это такая игра. Но им, наверное, никогда не надоест в нее играть.
Сейчас они играют в нее в спальне. Паша лежит на спине и держится руками за спинку кровати, а ноги согнуты в коленях и широко разведены. Рудбой вылизывает и растягивает Пашу, придерживая одной рукой за правое колено. Ваня сначала присоединяется к Рудбою: они то по очереди, то одновременно ласкают языками дырку, потом Ваня переключается на пашин член - облизывает головку, но глубоко в рот не берет. Паша толкается бедрами, но его легонько шлепает по ягодице Рудбой, а потом добавляет “не ерзай”.
- Что, Пашенька, большего хочется? - шепчет Ваня и прикусывает левый сосок. Рукой скользит по животу, обхватывает член ладонью и начинает медленно дрочить.
- Хочется, - Паша тяжело дышит и стонет на выдохе.
Ваня достает из под крайней подушки презервативы и смазку, тихонько дергает Рудбоя за волосы, чтобы тот отвлекся и подсовывает ему и то и другое. Рудбой отпускает пашину ногу, убирает подушку из под его бедер, а Ваня тем временем целует Пашу, несильно тянет на себя за плечи, заставляя отпустить спинку кровати и приподняться на локтях. Только Ваня перестает целовать Пашу, как его следом целует Рудбой и приподнимает так, чтобы Паша полностью сел.
Дальше они меняются позициями: Рудбой ложится, быстро раскатывает резинку по члену, Ваня подталкивает Пашу к Рудбою, помогает сесть сверху, но не дает направить член Рудбоя в себя, перехватывает его руки у запястий и слегка сжимает.
- Сначала, Пашенька, смазка, а потом все остальное.
Паша послушно ждет, пока Ваня выдавит смазку себе на пальцы. Смазывать Пашу приятно: два пальца легко проникают внутрь, Паша не выдерживает и пытается насаживаться на пальцы.
- Вот теперь можно, - теперь пашины руки удерживает Рудбой, а Ваня чуть сжимает пашины бедра.
Паша двигается сам, поднимается и отпускается в том ритме, который нравится ему, а Ваня и Рудбой подстраиваются под него. Ваня целует Пашу под лопаткой, ведет языком выше. Ему очень хочется прикусить место между плечом и шеей, но Паша не любит на себе следы и засосы, поэтому Ваня просто целует. Паша двигается все быстрей, Рудбой, видимо, не может больше сдерживаться, и вскидывает бедра так, чтобы его движения совпали с движениями Паши. Они двигаются в унисон несколько минут, и Рудбой срывается первым, кончает с громким стоном и отпускает пашины руки.
- Иди ко мне, - Ваня аккуратно тянет Пашу за предплечье. - Пусть Ванечка пока отдохнет и посмотрит.
Они стоят на коленях напротив друг друга и целуются - грязно и глубоко. Ваня убирает челку с пашиного лица, тянет за волосы немного назад, Паша в ответ улыбается и тянется за смазкой. Он выдавливает немного на руку, растирает, а потом обхватывает свой и ванин член и начинает плавно двигать рукой вверх-вниз. Ваня прижимается сильней к Паше и накрывает его руку своей. Ему кажется, что Паша дрочит им в том же ритме, в котором до этого насаживался на член Рудбой, но ему сейчас не до проверок. Они хаотично целуются, Паша мажет губами по ваниной щеке, что-то шепчет ему на ухо, но Ваня не может разобрать слова. Они кончают практически одновременно, Паша утыкается лбом в ванино плечо и тяжело дышит, Ваня гладит чистой рукой его по голове. К ним подтягивается Рудбой, отдохнувший и насмотревшейся на них вдоволь. Стирает с них сперму влажными салфетками, закрывает и убирает смазку. Обнимает их за плечи и они целуются втроем между собой.

кмк, текст сложновато воспринимать как нцу, потому что в нем слишком много детального описания перемещений людей/ног/рук и почти нет ничего про чувства/ощущения/эмоции. поэтому мозг занят попыткой собрать в точности, как сцена выглядит со стороны общей картинкой, а где там ощущения и какие они - уже неясно.
возможно, из-за того, что описание такого длительного процесса заключено в 500 слов, и никакому действию внимание не уделяется, трудно в тексте за что-то уцепиться. вот только растягивали персонажа, и уже все кончили, а ты ничего не успел понять.
имхо, в таком размере хорошо рассказывать какие-то отдельные подробности, а не целый долгий (или нет) секс.
и в предложениях, по-моему, не хватает разнообразия грамматических конструкций, подлежащее-сказуемое-подлежащее-сказуемое без тех же причастных/деепричастных оборотов, например, устаёшь читать.
совсем приеб по поводу смазки
финальное имхо, вокруг реплик и в них получились самые живые описания происходящего. может это как раз потому что они разбавляют однородные конструкции.
что-то анона так понесло, извини пожалуйста, анончик. и конечно это все может быть неправдой от начала до конца, все имхо. Спасибо что пишешь и выкладываешь, надеюсь ты продолжишь

и сокращу сюжет по мере сил, чтобы было ясно и натягиваемо)
(апдейт: вышло все равно длинно, простити)
сан-джуниперо - прибрежный тусовочный город, куда ездят отдыхать. сюжет вращается вокруг двух девушек: одна там впервые, вторая оттягивается уже несколько месяцев, "пока может".
они знакомятся в клубе случайно, танцуют, почти соглашаются на секс, но у гг-неофитки не хватает духу, а ещё она оказывается помолвлена, поэтому в полночь они расстаются.
через неделю видятся вновь и наконец-то спят: первая лишается девственности, вторая признаётся, что была замужем.

так или иначе, выясняется, что город - реалистичная симуляция, при этом не постоянная во времени - можно тусоваться в 80-х, 90-х, 2000-х, только выбирай, что тебе ближе.. живые люди имеют туда доступ всего по пять часов в неделю, а вот сознание умершего можно загрузить туда навсегда, даруя, по сути, сознанию вечную жизнь после смерти тела.
обе героини видятся там в виде молодых версий себя - в реальности же одна из них вдова, потерявшая дочь, умирающая от рака, а вторую парализовало после аварии, она овощ уже 20 лет: она сделала камин-аут как лесбиянка религиозным родителям, реакция подтолкнула ее к неудачной попытке суицида.
они договариваются встретиться в реальности, в госпитале, где живет парализованная - выясняется, что у первой девушки помолвка с медбратом: родители бы не одобрили загрузку её сознания в массовое хранилище, а муж, как законный представитель интересов, сможет дать ей шанс пожить хоть так.
там же, в госпитале, вторая, вдова, выпрашивает лишние пять минут в симуляции, чтобы сделать подруге предложение и одобрить ее переход.

всё хорошо, но выясняется, что вдова не хочет делать переход сама - её муж и дочь не были туда загружены, а сама она проживает, сколько ей осталось, чтобы в конце концов умереть, как они, навсегда.
тем не менее, все заканчивается хорошо - она меняет свое решение и остаётся со своей новой подругой/возлюбленной там, в сан-джуниперо, после смерти.

да натянем же мы! кстати, пока строчил, подумал добавить еще стеклеца, и пусть один ваня будет уже мертв и загружен в город, как полноценный житель, а второй - молодой и вполне себе здоровый, имеющий доступ к городу всего по пять часов в неделю

было написано хорошо, если минут за десять, так что простите возможные косяки

— Ты же понимаешь, — Фаллен улыбается так мягко, так ласково, понимающе, как живой, — Я не могу.

Рудбой бы хотел сказать, что понимает. Что ему кристально ясно, что перед ним не ровесник, почему-то неприлично красивый — или это он, Рудбой, видит его таким. Не парень, с которым можно флиртовать, чтобы потом отвести в любимый бар, согласиться на приглашение в кино, чтобы уехать с сеанса на такси, заниматься сексом в номере, романтично — или жёстко, программа Фаллена умеет всё, уже зная, что он останется — на утро, и, наверное, на всю жизнь.
Перед ним передовая разработка, идеальное сочетание металла, пластика, силикона и электродов.

Он не понимает.

Ему кажется, что в (стеклянных) глазах отражается вся симпатия — влюблённость, которая должна была быть мимолётной, но она уже пускает корни, прорастает, душит. Ему кажется, что чужая кожа (уникальный состав с подогревом) тёплая по-настоящему, что если Фаллен вдруг порежется, или ударится, то из пальца потечёт красная, живая кровь, а не обнажится переплетение тончайших проводков, или нальётся фиолетовый синяк вместо голой, телесной, идеальной «кожи». Что это будет заживать, а не склеено в лаборатории лазером.
Он, конечно, не ударится, не порежется — андроиды не умеют быть неуклюжими.

— Я понимаю, — отвечает Рудбой, и знает, что завтра в памяти Фаллена останется ровно столько информации, чтобы воспринимать его как постоянного посетителя — несколько общих «воспоминаний», чтобы не приветствовать с порога вшитым в программу приветствием, не отыгрывать алгоритм первого разговора, первого флирта, первого предложения оставить коктейли — Фаллен даже может «пить», Рудбой не знает, как, но его стакан постепенно пустеет — а сыграть в приятеля-любовника, с которым, вроде как, не построишь ничего серьёзнее, чем несколько дней (в зависимости от оплаченной суммы) ебли без обязательств, а вроде и не бросишь его с утра, уехав к себе домой, даже не записав номер телефона.

Он всё прекрасно осознаёт. У него даже есть друзья, работающие в сфере новейших технологий и развлечений, он понимает столько, сколько может понять человек, никогда не имевший отношения к робототехнике и разработке ИИ, из их рассказов. И всё же не может удержаться, чтобы не пересчитывать каждый раз с ювелирной точностью нанесённые на искусственное тело родинки, капельки пигмента, губами. Не может не проводить рукой по волосам, чтобы найти на ладони потом парочку этих самых волос, густых, плотных, каштановых, которые, конечно, потом снова вошьют в слой резины на голове. Не может не кусать кожу, такую настоящую на вкус, но такую не умеющую реагировать на травмы.

— Я не испытываю эмоций, Ваня Рудбой.

Он знает, что Фаллен не настоящий. Даже помнит его серийный номер. Только поверить в это никак не получается.
Ещё он знает, что как только его срок закончится, всю память Фаллена отформатируют, оставив место для десятков, сотен таких же глупых, влюблённых Рудбоев. Или любителей экзотики, которые хотят понять — каково это, трахнуть андроида.

— Но я умею их имитировать.

И сожалеет, что из его мозга, из плоти и крови, ничего удалить нельзя.
Но, видимо, недостаточно.
Ошибается снова и снова.

а для тех, кто загружен в город, как течет время, когда к ним приезжают те, кто могут находиться в городе только пять часов? Как часы? Или время идет по-другому?
Хочется, чтобы живой Ваня провел с цифровым Ваней побольше времени

анон, спасибо тебе за разбор, честно, это мягкие и аккуратные тапочки, и очень нужные, так как когда глаз замыливается, не замечаешь своих косяков.
У меня обычно адски провисают описания, поэтому как-то в этом куске я ушла в них, а вот остальное слегка пропустила, в т.ч. и построение предложений.
Просто как только я даю героям говорить, они начинают заниматься чем угодно, кроме секса)) Но теперь ясно в какую сторону смотреть и как лапки тренировать)