анончики, милые, простите,что беспокою, но у меня произошла ситуация из разряда-пиздец и я даже не знаю куда бежать.(если, сюда нельзя такое писать,прощу прощения вдвойне ) Работодатель и заказчик, кинули меня на деньги, до последнего обещали, что отдадут, но так и не отдали. Мне не хватает на квартиру 6 тыс., заняла у всех у кого могла. Мне пиздецки стыдно и неловко. Я уже не могу, желание выйти в окно, только сильнее с каждой минутой. Ради христа, если сможете хоть чем-то помочь, буду благодарна до конца жизни 5469 1300 1243 6638

Анончик.
Я деньгами, к сожалению, помочь не могу. Но, как человек, бывавший в такой истории, обнимаю крепко-крепко.
Поэтому:
1. Поговори с хозяйкой\хозяином. Объясни, как есть, что вот так и так. Не выдумывая и не обещая, что ВОТ ЗАВТРА. Потому как завтра очевидно бабок тоже не будет.
2. Взвесь все. Если нет работы (а работа без з\п - это НЕ работа), то тебе объективно не на что снимать жилье. Это факт. Значит, если хозяева тебе отсрочку не дают, то, даже прям щас, если насобираешь, не факт, что так будет дальше. Просьбы и донаты НЕ выход. Или попробуй перекантоваться у друзей, или найди жилье, за которое ты сможешь платить. Даже если жалко хату, если кажется, что от смены жилья мир рухнет, это НЕ ТАК. Я клянусь тебе. Иногда приходится упасть, что подняться. Даже если вопрос в возвращении к нелюбимой родне или пр. Даже если семья не хочет видеть, но есть прописка, - иди по прописке.
3. Не надо про "шагать в окно". Это не очень выглядит, честно. И шагать в окно из-за проблем с жильем??? Это глупости. Выход есть всегда, но только, пока ты жив. С людьми случаются куда худшие вещи, это не повод. Это только твой комфорт, который далеко не всегда ровняется жизни.
4. Просьбы о помощи анонимно плохо работают (( Попробуй обратится напрямую в кому-то из фандомных.
5. Ищи любую работу. Даже если не крутую, не модную и не престижную - ПОХУЙ. Пусть фасовщик в Пятерочке, но чтоб деньги давали. Не бывает стыдных работ. Честно. Очень советую идти на биржу труда, если позволяет прописка.
6. НЕ ВЛАЗЬ В СОМНИТЕЛЬНЫЕ АВАНТЮРЫ. Кредиты, залоги и пр. НЕ помогут, а усугубят.


Если так случится, что хозяева не пойдут на встречу, друзья не пустят и пр. и тебе некуда будет пойти, практически во всех городах есть центры помощи людям, попавшим в сложную ситуацию. Там не дадут бабок, но дадут крышу над головой или совет настоящих психологов.

Может, если ты напишешь, откуда ты, найдутся земляки, и смогут помочь чем-то конкретным - работой или комнатой.

Я искренне желаю тебе всего самого хорошего, кот. Будь сильной. Жизнь - это дерьмо иногда, но не всегда. Все наладится, даже если кажется, что полная-полная жопа.

Если видос не встроился: vk.com/video277859779_456239296
Или через поиск The hatters - алкохардкор (hot video/приглашение на летние фестивали)

товарищи авторы, у которых нет друзей-знакомых, которые могли бы вычитывать текст, пытались ли вы найти бету на фикбуке? или это бестолковая затея? и, если у вас есть бета и вам не сложно, поделитесь, пожалуйста, историей, как вы со своей бетой познакомились.

хочу добавить еще страдашек, когда он не уверен, не знает, что конкретно Рудбою от него нужно - может, он вообще хочет воспользоваться ситуацией как бы законного обладания прав на Ваню, может, ему скучно и он так играет с ним, в общем, если и думает о настоящих чувствах - то мало и в основном не веря в такой расклад
может в его печальной юности был какой-то хреновый эпизод про это. хотя мне уже стыдно их мучить, ребята просто падайте и ебитесь пожалуйста
из этого кстати можно вывести заботливого и самым чистым образом влюбленного Ваню который старается принять понять и показать что всё хорошо.

традиционно: извините за лапки, и, возможно, за тяжелую тему, но один раз стекольщик - всегда стекольщик, хех

Когда Ваня наконец-то врывается в студию и видит Рудбоя, на ум приходит одно лишь слово: “жалкий”.

Передозировку стимуляторами не спутаешь ни с чем - он валяется на диване, постоянно порываясь вскочить, бубнит что-то под нос, не затыкаясь, и спасибо незнакомой, перепуганной насмерть девчонке, что постоянно толкает его обратно, как-то умудряется тонкими своими ручками прижать это немаленькое тело к лежанке.
Зрачки - пиздец, радужки не видно, потная рожа, прилипающая к телу рубашка, а трясётся он так, что возникает вопрос - почему в Питере ещё не поступают сообщения о маленьком, но грозном землетрясении.

Мозг вперёд сердца работает, хотя и есть осознание, что наиболее желательным вариантом было бы сейчас не в скорую звонить, не воротник расстёгивать. Не шипеть на всех, чтобы заткнулись нахер, не нервировали человека, что и так на пределе, но обхватить голову руками и долго, протяжно кричать.

Вместо этого он безжалостно сшибает с маленького журнального столика какие-то бутылки, стаканы, вроде бы - даже стеклянную трубку с почерневшим донышком (сердце истерично вопит “пиздец” и молит валить), чтобы усесться рядом, хватает Евстигнеева за руку, гладит почти бездумно, бормочет что-то спокойное, как перед опасным хищником. Почти не думая, почти не замечая, рявкает в сторону, чтобы принесли воды, много воды, как можно больше воды, даже не надеется, что в этой прокуренной (и не только табаком) хате найдётся нормальная аптечка.

Правая рука в правой руке, кольца издевательски блестят в неоновых лампах, время тянется, как густая патока.

Врачи ставят какой-то транквилизатор по вене и уезжают с усталыми, безжизненными лицами - сколько таких двадцатилетних-с-чем-то ребят дохло у них на руках из-за свободы, доступности наркоты и ощущения, что занюхнуть пару дорог на вечеринке - замечательная идея?
Ваня не хочет знать.

***

Ваня думает, что обязательно спиздит бутылку - обязательно премиум, дорогущую, которую достают раз в год и наливают оттуда крохотную рюмочку - из мини-бара, когда эта ночь закончится, и выжрет залпом. Оправдывает себя: спирт родной, знакомый, спирт гасится блевотой, сорбентами и хорошей, жирной закуской, а не врачами с лицами мертвецов, не веществами с длинными, страшными названиями. После него хочется только спать - не выцарапывать себе глаза от тоски.

Рудбой дрыхнет. От него отвратительно несёт потом, бухлом, и чем-то таким, что ни с чем не спутаешь. Ваня даже раздеть его не смог - буквально вытаскивал на себе резко потяжелевшее тело (185 сантиметров, 80 кг) из подъехавшей, зеркально-блестящей чёрной тачки с тонированными стёклами. Стёкла хотелось разбить, тачку пнуть, а в ёбаное панорамное окно с видом на Финский и иглу Лахты запустить что-то тяжёлое.

Телефон рядом матово блестит, как бы напоминая, что в нём - вся жизнь. Домработница, которой платят столько, что можно без угрызений совести свалить на неё передознувшегося хозяина и завалиться спать. Вызвать хоть наряд МЧС с вертолётами, чтобы дежурили, меняли компресс на больном, покрытом испариной лбу и носили на серебряных подносах антидепрессанты, артезианскую минералку и жратву. Отзвониться, в конце концов, его ёбнутому папаше, и чтобы на горох поставил, ремнём по жопе отходил и перестал давать шестизначные суммы на карманные расходы своему тупому сыну.
Заклеймить Рудбоя проклятым нарком, чудовищем, животным, перестать сталкиваться с ним даже на кухне и запереться в своей громадной спальне, выходя только поссать. И, может, на старую хату на Ваське, ведь это только на Ваню ебанулась золотая клетка, дав ему по башке - Мишаня со Славиком всё там же, дуют косячки и по-доброму стебутся, прося на новый год кольешки, чокеры и штанишки от гуччи.
Есть ли у гуччи колье, Ваня не знает.

А Рудбой, сука, красивый, даже больной, с осунувшейся блестящей мордой, растрёпанными мокрыми волосами и уделанной напрочь рубашке. Ваня пытается угадать бренд, но не видит разницы - такую же рубашку он когда-то покупал в секонде за пятьдесят рублей, перед линейкой в школе. Ну, может, из той торчало больше ниток.
Пытается увидеть в нём всё, от чего так отчаянно бежал - чудовище, наркомана, худого, больного, похожего на смерть. Пытается увидеть в нём тех несчастных, которых даже спустя столько лет не решается называть по именам - исхудавших, вечно роняющих всё из ходящих ходуном рук, готовых продавать последнее ради дозы.
И не может.
Видит только бесконечно уставшего и почему-то несчастного идиота. Видит в широченное окно розовую полоску рассвета, а потом не видит ничего - глаза закрываются.

Дойти бы до кровати, упасть бы в это многометровое мягкое царство белых простынок, но он засыпает прямо так - одетым, согнувшись. И так и не выпустив чужую руку с кольцом из своей - тоже с кольцом.