Ваня озадаченно оглядывается.
Магазинчик совсем не похож на те книжные магазины, куда он привык заходить. Никаких ярких обложек бестселлеров, ровных рядов книг, слепящего яркого света.
Полумрак, пахнет пылью и еще чем-то таким, чем всегда пахнет в библиотеках. На столах старые, зачитанные томики лежат даже не стопками - они свалены как попало, вразнобой. В шкафах битком набито теми же старыми книгами, со стертыми названиями. Книги лежат даже на полу. Книги и выпавшие страницы, которые никто не удосужился подобрать.
Ваня приглядывается к ближайшему столу, удивленно поднимает брови.
В одну кучу свалены Достоевский, старый справочник по ветеринарии, сборник мифов древней Греции… Он протягивает руку, чтобы взять книгу.
— Руками не трогать.
Ваня вздрагивает от неожиданности, оборачивается. Это, наверное, продавец, Ваня его не сразу заметил. Сидит в углу в протертом старом кресле, в руках книга. “Война и мир”.
Недобрый взгляд темных глаз, устремленный на Ваню. Никаких улыбок и дежурного профессионального “Вам чем-нибудь помочь? Если что-то понадобится - обращайтесь!”. Весь облик продавца, кажется, кричит одно: ты тут нахуй не сдался, вали.
— Может, я купить хочу?
Продавец хмыкает.
— Ой, вряд ли ты тут что-то для себя найдешь. У меня нет ничего интересного, для… таких как ты.
— Таких, как я?!
Продавец окидывает его ленивым и снисходительным взглядом. Ухмыляется.
— Случайных прохожих.
Ване одновременно смешно и обидно. Хотя он и вправду забежал сюда случайно, чтоб укрыться от ливня.
—Я вообще-то люблю читать.
— Ну так вперед, за углом “Читай-город” есть. Куча самого модного в этом сезоне книжного фаст-фуда, на любой вкус. А у меня ничего нет.
Ваня выразительно оглядывает горы книг вокруг.
— Знаешь, ты дохуя странный продавец.
Собеседник фыркает и утыкается носом в свою книгу.
Камю.
Хотя вроде бы только что держал в руках томик Толстого.
Ваня упирается взглядом в окно, едва видное из-за завалов книг и едва рот не приоткрывает от удивления: за окном кружит метель, ветер злобно швыряет в стекло клубы снежной крупы.
Хотя десять минут назад Ваня дернул на себя тяжелую деревянную дверь чтобы укрыться от августовского ливня.

Ваня только собрался кинуть в сабчат сообщение о стриме через полчасика, когда в дверь настойчиво позвонили. Выбираться из теплого, нагретого местечка у компа не хотелось, но выхода как-то не было: дребезг звонка не смолкал, а на Коляса в этом плане рассчитывать не приходилось – он пошел бы открывать дверь только под дулом пистолета или из-за угроз, что любимая подушка с голым чуваком полетит в окно. Рудбой тяжко вздохнул и, поправив теплые тапочки, поплелся в прихожую.
Фаллена он узнал не сразу. Ну как не сразу? Память-то среагировала моментально, а вот мозг отказался воспринимать. Первым порывом было быстренько захлопнуть дверь, но Ваня не успел: нежданный гость уже просочился в квартиру и даже начал стаскивать видавшие виды ботинки. Рудбой, честно говоря, охуел так, что на какое-то время забыл, как слова ртом говорить. Он просто смотрел, как Фаллен крутился у зеркала, то одергивая бордовую водолазку, то расправляя пятерней волосы. Если бы его спросили, Ваня посоветовал лучше брюки невнятного цвета поправить, как-то тесновато они сидели. Но его не спросили. Фаллен последний раз перекинул челку влево, видимо, остался доволен своим отражением и только тогда посмотрел на Рудбоя. Он разулыбался так неожиданно и так …приятно, что Ваня растерялся окончательно.
- Ну, с годовщиной нас, тезка!
- Ссс... с… чем? – Рудбой почему-то заикаться начал.
Он уже подумывал было вызвать Фаллену скорую или хотя бы такси, но тут в прихожую выплыл Коляс, да так и застыл с открытым ртом, узнавая гостя. Ну, Ваня в принципе, его понимал. Фаллен же нахмурился и скрестил руки на груди, недовольно посматривая на Колю. Похоже, его наличие у Рудбоя соседа удивило.
- Ты у нас кто? Тамблербой или бармен?
- Чего бля?
- Того бля. Ты с предпоследней бывшей спал или на последнюю бывшую дрочил?
Ваня закашлялся, Коляс залился краской, а Фаллен ничего так держался, только зачем-то вытащил из принесенного с собой пакета какие-то распечатки и начал их заинтересованно перебирать.
- Не то, это тоже, ага… - Фаллен уткнулся в один из листков, посмотрел на Коляса, потом продолжил безмолвно читать, иногда шевеля губами.- Ясно. Тамблербой.
- Какой в жоп…
- Тебе на почту не надо? Заказы поотправлять? Знаешь, люди жалуются!
- Ты охуел?
Коляс уже двинул в сторону Фаллена, и Рудбой заволновался, что драки не избежать. В общем-то, похуй, пусть машут кулаками, но только, пожалуйста, не в опасной близости от его коллекции кроссовок.
- Эй, Коль, остынь. Тут какое-то недоразумение.
- Да, остынь! Годовщина – дело такое, интимное. Нам тут пятые колеса не нужны. – Фаллен прикрыл рот ладонью и тихо заржал. – То есть Колясы.
Ваня удержал рванувшегося к Фаллену друга в последний момент, просто чудом успел ухватить за шкирку. Коля вырывался и матерился, всеми силами пытался дотянутся до Фаллена, а тот только широко и ехидно улыбался, поигрывая бровями. У Рудбоя дернулся правый глаз.

Решив, что разбираться с проблемами надо постепенно, Ваня все-таки с горем пополам отправил своего чудо-менеджера прогуляться. Фаллен-то тот еще советчик, конечно, но неотправленных заказов и правда накопилось прилично. Выпроводив Коляса на главпочтамп, работающий, к счастью, и по ночам, Рудбой двинулся на кухню.
Фаллен, которого Ваня там оставил на гостевом стуле, успел устроиться со всеми удобствами: прихлебывал его, рудбоевское, пиво из его, рудбоевсего, холодильника и крутился на его, рудбоевском, кресле за его, рудбоевским компом.
- Кресло твое говно. А пиво ничего так. Нету сухариков или чипсов? А то я только с утра пожрал и все.
Ваня-то уже подумал, что его ахуй немного подостыл, но чужая наглость поистине поражала. Глубоко выдохнув и посчитав про себя до десяти, он постарался максимально вежливо и доступно донести свою мысль до гостя.
- А ну-ка нахуй с моего места!
- Да, пять сек. – Фаллен последний раз крутанулся, а потом вытащил из кармана телефон и… сделал селфи. Что бля? Но с кресла все же встал, прихватив с собой пиво.
- А теперь, будь так, сука, любезен и объясни, какого хера ты здесь делаешь. Пьешь мое пиво, сидишь в моем кресле и доводишь до моего соседа?
- Ебать, да мы с тобой почти как Маша и три медведя, только Ваня и еще один Ваня. Мне осталось только полежать в твоей постельке, да?
У Рудбой, кажется, задергался уже и второй глаз, а вот Фаллен радостно залился смехом и зачем-то подмигнул. Ну его нахуй, а. Ваня не в состоянии с ним общаться на трезвую голову. Он вытащил пива и себе, отметив, что Фаллен, сука, забрал последнюю бутылку любимого темного. Выхлебав залпом почти половину, Рудбой устроился на привычном месте и попытался забрать инициативу в свои руки.
- Кресло, кстати, не говно. Оно с памятью, принимает форму моего…
- Здравствуйте, я – рэпер Охра и я – задрот.
Ваня сжал переносицу пальцами и зажмурился. Если он сейчас в Фаллена швырнет пиво, то пострадает прежде всего кухня, а этот пиздабол скорей всего увернется.
- Я спрошу тебе последний раз: какого хуя ты тут делаешь. Если ты опять начнешь нести хрень, то, видит космос и боженька, я спущу тебя с лестницы вместе со всеми твоими бумажками.
- Вот же ты дурашка. Говорю же: годовщина. – Фаллен говорил с мягкой улыбкой, но, видимо, что-то в Ванином лице его насторожило: он нахмурился, cвел брови под каким-то невероятным углом, потом двинул ими в разные стороны. Рудбой маленько залип. Как это у него так получается? – Ну двадцать восьмое сентября же.
- Слушай. Я почти уверен, что еще полчаса назад я с тобой не встречался, не состоял ни в каких отношениях, да даже, блядь, знаком не был. – С каждой секундой терпения у Вани становилось все меньше и меньше. – Так что, знаешь ли, вряд ли у нас может быть какая-то годовщина. Даже если сегодня двадцать восьмое сентября. Даже если – тридцать третье.
Фаллен почему-то не спешил раскаиваться. Он опять скрестил руки на груди, поджал губы и весь как-то нахохлился.
- Ты серьезно?
- А ты, блядь? – Пиво в бутылке закончилось до обидного быстро. Рудбой нехотя выбрался из кресла и пошел к холодильнику. Подумал секунду, и все же достал и Фаллену. Надо ж быть гостеприимным что ли.
- Нашему с тобой пейрингу сегодня год! Целый год! День Рождения нашего собственного фандома! А ты… ты даже не в курсе?
Ваня почему-то вдруг почувствовал себя виноватым. Причем не так, как если бы он на ногу кому-то наступил, а... ну пиздец, каким виноватым. От Фаллена разило таким разочарованием в Рудбое конкретно, и во всей жизни в целом, что хотелось его даже поддержать. Ну и что, что ебанько. Вон, как переживает. Ваня неловко кашлянул и переступил с ноги на ногу.
- Нет.
- Да как ты можешь? - Фаллен тихо ахнул и зачем-то прижал руку к груди, словно слова Рудбоя ранили его в самое сердце. – Да ты хоть понимаешь, чего наша пара добилась на фандомном уровне? Маленький, но гордый шипп, который не боится канона. Фесты. Сотни работ. А наши шипперы? Милейшие котеньки и кисоньки, щедрые и самоотверженные! Да они для нас!.. А ты!.. Эх.

Нужно было что-то срочно придумать. Рудбой судорожно соображал, что сказать или сделать, но Фаллен уже обреченно махнул рукой и стал сгребать со стола свои бумажки, горестно бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Ваня почувствовал себя настоящим негодяем, хотя, блядь, уверен был, что ничего страшного он не сделал.
- Да погоди ты. Успеешь. – Он выдрал у Фаллена из рук несколько листов и попытался вникнуть в написанное. Какие-то анонимные посты, записи капсом, мат и упоминания всяких людей из тусовки. Нихуя не понято.
- Неа, ты не так читаешь. Вот, это первое упоминание! А это – первый раз написали название “ваняцест”. – Фаллен уже не выглядел оскорбленным до смерти, а бодро тыкал пальцем в распечатки, прижимаясь в Рудбою теплым боком. – Целый год уже, представляешь, а?
- Не очень.
“Не очень” было преуменьшением года. Какая-то латынь, демоны, странные сокращения, о, Охра и Фаллен – это понятно, ага. Длинный абзац Ваня не дочитал, зажмурился до темных пятен под глазами после второй строчки. Не то чтобы описания были очень уж графичными, но, блядь. Читать вот эти вот “прижимал бы к стене и коленом раздвигал ноги” оказалось чертовски неловко. В одном из скринов действительно шла речь о “ваняцесте”. До него наконец-то дошло, про годовщину чего говорил Фаллен. Заебись. Отлично. Вот уже год какие-то “котеньки и кисоньки” представляют, как Рудбой и в хвост, и в гриву ебет Фаллена МС. Вот уж праздник так праздник! Не то чтобы Ваня не был в курсе, нет. Он просто… абстрагировался. Сделал вид, что все это не про него, еще в самом начале решил, что ввязываться в эту шипперскую хуету не будет, и тем более – устраивать разборки из-за диссов и песенок с двусмысленным содержанием. А тут вот оно как. Фаллен с улыбкой и почему-то гордостью рассматривал бумажки, тихонечко вздыхал и, кажется, с каждым вздохом прижимался к Рудбою все ближе. Тепленько так, самое то в стылой квартире без отопления.
- Так ты… - Ваня прочистил горло и отхлебнул пива. Тянул время, подбирая слова. – Отслеживаешь всю эту движуху?
- Ну, почитываю, конечно. С девоньками в чатах болтаю иногда. В сообщество заглядываю. Как не отслеживать, а? У нас такие люди, такие люди в фандоме! А красотки какие! Загляденье же. – Фаллен помолчал, что-то про себя обдумывая. – И гифки мне с Гришей делают. Золото, а не фандом. А менеджер мой?! Огнище, а не человек! Не то что твое недоразумение с тамблера.
- Погоди. Но они же пишут про… - Рудбой никогда не был особо стеснительным и осторожным в подборе выражений, но сейчас замялся почему-то.
- Про нашу с тобой еблю, ну да. – Да уж. Фаллен выражения прямо очень осторожно подбирал, ага. – Не всегда, конечно. Но в основном. Даже кинк-фест замутили. Вот там жаришка.
- И ты это читаешь.
- Не все, конечно. Вот сейчас аушка впроцессная есть, историческая. Закачаешься! Очень рекомендую. Но, бывает, попадается иногда такоооое... – Фаллен делает страшные глаза и машет руками, - что лучше пропускать. Так что ты сам не суйся. Я тебе порекаю нескольких проверенных авторов.
- Не надо!
- Телегу дай свою. Только, если кто спросит, то я фанфики не читаю. Эта типа неэтично. Ну и девочки могут застесняться, особенно авторы. Сам понимаешь, четвертая стена, все дела. Так что – между нами.

Объяснить даже самому себе, зачем Ваня все же дал Фаллену свою телегу, он не мог. Хорошо, что хотя бы уговорил не добавлять пока что в какой-то там чат. С каждой минутой пива в холодильнике становилось все меньше, а энтузиазма у Фаллена – все больше. Он вдохновенно рассказывал Рудбою про артики и про что-то непонятное под названием “разгон” и как одержимый кидал Ване в телегу ссылки на фанфики вперемешку со стикерами. Паком с Сейлор-мун Фаллен хвастался с такой неприкрытой гордостью, словно рисовал его сам, вручную.
Может, у Рудбоя просто наступила стадия принятия, но часа через полтора общения, он смирился и нашел в себе силы признать, что фандом – это круто и мимими. Что шипперы – это неземная красота, приправленная котеньками. Что Фаллен – ничего такой, теплый и забавный, а штаны у него не тесные, а стратегически обтягивающие. Ничего штаны, годные.
- Нам, рэпер Охра, нужно сделать фандому подарок!
- Согласен, рэпер Фаллен. – Они чокнулись бутылками и запустили фанвидео на юутбе. – А какой?
- Вот смотри. Когда я к тебе чуть на днюху не поперся, знаешь, как они волновались? Милахи.
- Ты собирался на мою днюху?
- Ну не то чтобы… - Фаллен внезапно покраснел, ярко так, насыщенно, почти слился со своей водолазкой. – В общем, они меня, конечно, отговаривали, но представь, как будет круто?
- Круто будет что? – Рудбой почему-то залип на том, какое у Фаллена забавное ухо, аккуратное и маленькое. И красное. Горячее, наверное. – Не понял.
- Давай мы эфир запилим? Или фоточку? Или сторис, а? Все равно удалится через сутки. Хотя, скорей всего, и запишут, и гифки нарежут. Ну даваааай, ну пожааааалуйста, ну Ваааааня.
И Фаллен начал… канючить. Он вдруг стал ныть и трогать Рудбоя за колени, тыкать под ребра и вообще вроде как лапать, ластиться. Это почему-то вызывало приятные мурашки, но Ваня засмущался, неожиданно сам для себя, и сбежал курить под форточку, хотя до этого нормально пользовался пепельницей на столе. Как взрослому человеку могло идти нытье и попрошайничество для Рудбоя оставалось загадкой, но Фаллен вот в таком аплуа оказался удивительно обаятельным, милым что ли. И в какой-то момент Ваня поймал себя на мысли, что отказать-то ему сложно, ой, как сложно.
- Ну, давай! Ну не ломайся! Есть такое слово “фансервис”, дремучий ты человек. Хотя бы малююююсенькую фоточку. Крошечную.
- Это плохая идея. – Оборона Рудбоя трещала по швам, и Фаллен это прекрасно видел. Ерзал нетерпеливо и сверкал глазами, скотина.
- Ну давай в секретный чатик скинем? Очень секретный! И скажем, чтобы ни-ни. Никуда. Они, конечно, все друг дружке разошлют, но во всякие твитеры и инстаграмы не сольют. Ну пожааааалуйстааа. Ну девочки заслужииииилиии.
Ваня тяжело вздохнул и кинул в дискорт сообщение, что стрима сегодня не будет.


Общую фотку они все же сделали, но сразу сливать не стали: зачем-то решили попридержать ее до четвертого октября. Рудбой не очень понял, но уточнять у Фалленом он побаивался: на каждый даже самый безобидный вопрос тот начинал фонтанировать новыми идеями и утягивать Ваню на уже совсем кривую дорожку. Так что ограничились общим селфи, миленьким таким, в обнимочку. На тот момент в Рудбое плескалось уже столько пива, что ему было все равно, будут на них масочки кисок из инсты или нет. Но вот Фаллена за своим компом для секретного чатика он снимал старательно и по всем правилам. Догадаться шипперам-котенькам, где именно сделано фото, будет не сложно, раз уж, как оказалось, многие из них тусят у Рудбоя на стримах.
Съемка как-то неожиданно затянула, а пьяненький Фаллен позировал задорно и самоотверженно. Когда он закинул ноги в отжатых у Вани тапках на стол, со стороны коридора что-то грохнуло. Рудбой с Фалленом переглянулись, замерли на пару секунд, но почти сразу вернулись к прерванному занятию. Застывший в дверях Коляс с охуевшим лицом их не сильно впечатлил. Потому что годовщина – дело такое, важное. Абы что в подарок шипперам-котенькам не отправишь. Да и пора уже Фаллену нормальных фоток наделать, а то позорище: целый год с талантливым фотографом провстречался, а в инсту его до сих пор без слез не взглянешь.