точно не она, год назад у нее на дайри был какой-то пост про рурэп и к ней в комменты вкатился общаться модер прямо из под рурэпмодерского логина, думала спросить замдежа а чо так можно, но она к тому времени пост закрыла, так что не знаю до чего дообщались, но понимаю твой вопрос

- Это странно.
- Не то слово. – Фаллен отвечает совсем тихо, куда-то себе под нос, а потом и вовсе поворачивается к Рудбою спиной. Создает видимость бурной деятельности, набирая в чайник воду и гремя какой-то посудой.
Молчание, но такое, скорей приятное и волнительное, а не напряжное, растекается по всей кухне. Она совсем небольшая, но светлая и очень уютная. Ваня-то был уверен, что Фаллен живет в какой-то темной норе. Или совсем без мебели. Или, наоборот, в слишком заставленной хламом берлоге. Или… Да похуй. Не то чтоб Рудбой часто думал о том, в каких условиях живет Фаллен и есть ли у него, допустим, вот такие прихватки в виде кошачьих лапок. Не то чтоб он вообще часто думал о Фаллене. Но прихватки классные, кстати. Висят над плитой на гвоздиках и то и дело притягивают к себе взгляд. Можно поинтересоваться у Фаллена, где взял, и добыть себе такие же. Ну или не себе, так маме в подарок или еще кому-нибудь. Ага. Москвину. Или Музыченко. Или Порчи выслать под Кристмас Ив, блядь. Серьезно. Насколько же Ванина жизнь иногда унылая, что ему даже некому дарить вот такую милую ерунду. Маме прихватки точно не понравятся: у нее кухня вся такая красивая и модная, выполнена в стиле норд сканди или как-то так. Да и ладно. Себе оставит, если что. Пиздатые. Только на рудбоевские руки-лопаты могут не налезть. У Фаллена-то ладони аккуратные, маленькие. Ну, не прям уж совсем крошечные, чтоб это смотрелось странно. Но куда меньше Ваниных, конечно.
Вопрос серьезно занимает мысли Рудбоя на некоторое время. Он сосредоточенно рассматривает свои руки, бросая короткие взгляды на прихватки.
- Чаю? – Голос Фаллена выдергивает Ваню из серьезных размышлений.
- Да. Можно.
Перед Рудбоем появляется кружка. Она почему-то тоже нравится ему с первого взгляда. Пузатая, с удобной широкой ручкой и толстыми стенками. Ваня обхватывает ее ладонями и довольно кивает. Крутая чашка. Расцветка не очень – кривоватый смайл на темно-синем фоне, но это неважно. Зато в такой чай долго не остынет, влезет пол-литра минимум, выскальзывать из пальцев не будет. Идеально.
Фаллен почему-то долго мечется, перебирает посуду, словно пытаясь что-то найти. В итоге ставит на стол, на противоположную от Вани сторону, самую простую чашку из черного прозрачного стекла. Свою любимую, значит, гостю выдал, а себе не смог выбрать ничего взамен. Это мило.
Рудбой мог бы, конечно, из вежливости сказать, что ему похуй, что ему и обычная чашка подойдет. Но не говорит. Выпускать идеально круглые бока из рук не хочется. Да и не навсегда он тут, а Фаллен останется со своей кружкой и будет из нее чай пить, сколько влезет. Потерпит.

Это самое странное чаепитие из всех, что были у Рудбоя в жизни. Включая одиннадцатый класс, когда всем уже хотелось хлестать пивас за гаражами, но классуха была решительно настроена насильно сдружить “детей” за пару месяцев до выпускного, так что заставила всех притащиться в школу с кексами и домашними печеньками. И включая поход к маминой подруге в гости, у которой в тех же самых гостях совершенно случайно оказалась незамужняя дочь. Как раз после Ваниного развода, ага.

Сначала Рудбой долго плещется в кипятке чайный пакетиком, достает и опять опускает, снова и снова. Пока Фаллен молча не придвигает к нему маленькое пластиковое блюдце. Оно сделано в виде зеленого чайника, а рядом с чашкой Фаллена стоит такое же, но желтое. Хотя сам он пакетик не вытаскивает – веревочка так и болтается, а то, что чай становится все крепче и крепче видно и через темное стекло.
- Крепко слишком будет. – Рудбой точно знает. У него чай дома вот точно такой же. Иногда заваривает приличный листовый, конечно, в заварнике, но чаще всего лень, так что пьет такой. Ваня его сразу узнал по запаху и ярлычку.
- Блин. Точно же. Привык из другой пить.
Фаллен матерится и обжигает пальцы, отжимая пакетик, прежде чем вытащить его совсем из чашки. Дурень, ложка вон рядом лежит.
Чтобы не отвесить какой-нибудь тупой комментарий, который сделает встречу еще более неловкой, хотя, казалось бы, уже некуда, Ваня плотно обматывает нитку от своего чайного пакетика вокруг ручки. Хватает на три полных оборота. Вот дома у Рудбоя так не получается – веревочку надо или два раза свободно обматывать, или на три слишком плотных. Пакетик и так, и так мешается.
- Ну и как мы до жизни такой докатились, Ваня Рудбой? Не знаешь? – Фаллен задает вопрос серьезным менторским тоном, словно он знает правильный ответ, но сам вслух его произносить не хочет.
- А вот как-то докатились. – Рудбою нечем Фаллена порадовать, увы.
Он до сих пор не может осознать тот факт, что из всего множества людей они зацепились именно друг за друга. Общение ради общения, никаких нюдесов, вирта и фоток. Привет их инета нулевых. Конечно, приложуха для не-секс-знакомств, которую по приколу подкинул Ване Рикка, даже близко не такая популярная, как какой-нибудь тиндер. Но и сказать, что там сотка человек сидит, тоже нельзя. Рудбой ведь общался с другими. Пытался. Получилось почему-то только с Фалленом.
Месяц активной переписки, которую умная приложенька чистила на предмет упоминания пола, гендера и личных данных. Десяток бессонных ночей, когда попрощаться удавалось только под утро. И одно сумасшедшее решение, которое Рудбой не разрешил себе обдумать. Прочитал адрес и тут же забил в карты Троицк, чтоб хоть понять, где это находится.
Сейчас-то, да, сейчас Ваня понимает, что надо было хоть по мобиле позвонить и голос услышать, прежде чем мчать неизвестно к кому. Но всю дорогу так и переписывались обо всем на свете, привычно обходя одну только тему.
- Сильно разочарован? – У Фаллена все такой же резковатый голос, но теперь к нему добавляются еще и движения. Он весь двигается. Глазами за стеклами очков шевелит, бровями, губами, носом. Руки крутят чашку.
- Нет. – Рудбой не обманывает. Картинка сложилась так быстро, что Ваня и моргнуть не успел. Даже сейчас Фаллен весь такой как в переписке – эмоциональный и непонятный. – А ты?
- С чего бы? Вообще нет. Давно пора уже лично познакомиться.
Так-то Рудбой не собирался с Фалленом знакомиться примерно никогда. Но сейчас ему куда важнее последний месяц, чем все остальное. С первым порывом сбежать он уже все равно справился, в Троицк все равно приперся. Кружку себе хозяйскую отжал.
Чай кстати вкуснее, чем дома. Наверняка, из-за жесткости воды или чего-то подобного, но Ване не очень нравятся такие банальные объяснения. Он вдруг понимает, что приехал с пустыми руками, ни тортика какого, ни вискаря не додумался взять. Хотя в переписке обсуждали и то, и другое. Что и сладкое это гилти плэжа, и прибухнуть иногда можно. Но Рудбой так нервничал и так хотел поскорее добраться до своего, живого, настоящего собеседника, что совсем затупил.
- Может, в магаз сходить? Я там видел по дороге… - Ваня неопределенно машет рукой, пытаясь объяснить, что он там видел.
- Нет уж, сиди. Сбежишь еще. А у нас вон, фильмы несмотренные. Ждут.
Вот оно. Еще одно, что цепляло в общении. Переменчивость и гибкость. Только что он был хмурым и почти сердитым, сейчас вон улыбается мягко-мягко. Приятно и тепло улыбается. В реальности, а не с помощью эмоджи или напечатанных слов.
Рудбоя бьет под дых, что на самом деле все это время это был Фаллен. Правда он. А сейчас между ними расстояние в ширину стола. И все.
Ваня кивает, пряча ответную улыбку за кружкой. Взгляд Фаллена долго выдержать не получается, так что Рудбой снова принимается рассматривать кухню. Хотя кажется, что уже выучил ее наизусть. Натыкается взглядом опять на прихватки, и цепляется за них, словно за соломинку.
- Где лапки такие взял? Классные.
- О. – Фаллен резко поднимается со своего места, снимает прихватки с гвоздиков и с довольным видом натягивает себе на руки.
Он выставляет ладони перед собой, светло-коричневый материал почти такого же цвета как его толстовка. И Рудбой громко, не сдерживаясь, смеется. У Фаллена из рукавов растут милейшие лапки с темными подушечками, и это ужасно симпатично и смешно по Ваниной личной системе ценностей.
- Классные?
- Да.
Фаллен делает такое движение руками, как делают коты, выпуская и убирая когти, и только после этого снимает с себя прихватки.
- Сам связал! Крючком!
- Нет! Ты врешь!
- Я говорил, что умею!
Правда говорил. Точнее писал. Ваня недоверчиво рассматривает лапки, и вблизи, конечно, видны и неровности, и узелки какие-то, и что нитки кое-где торчат. Но они чистенькие, явно для красоты, а не для готовки. Но то, что оба с готовкой не очень, тоже обсуждалось. Рудбой бы максимально удивился, если бы Фаллен встретил его с противнем пирожков или печенек каких.
- Классные.
Фаллен воодушевленно рассказывает, как его учила бабушка в детстве, и как он устроил себе социальный детокс и сидел без телефона пару недель, так что решил вспомнить детское увлечение. Это было еще до их переписки, и Рудбой уже знает эту историю, но с таким рассказчиком, да еще и при живом общении, готов выслушать ее еще десятки раз. Когда Фаллену что-то нравится, он бесподобно увлекается. Рассказывает с такими непередаваемыми интонациями и блеском в глазах, что не оторваться просто.
- Я даже на твиче… - Фаллен вдруг замолкает на полуслове, испуганно смотрит на Ваню. Боится, что сейчас все очарование момента рассыплется, и они вспомнят, наконец-то, кем являются. – Неважно.
- Что там? – Голос Рудбоя немного подводит, дрожит. Но решение он принял, когда не сбежал, а сделал шаг в эту квартиру. - Расскажи.
- Ну, я хотел даже повязать на стриме. Шок-контент! Под какой-нибудь проникновенный музон. Знаешь, релакс такой. Сидишь себе, вяжешь, музычку слушаешь, а на фоне динозаврики бегают.
- Дождись альбома моего. Под него повяжешь!
- А я точно дождусь? А ты точно рэпер?
И с этой секунды они не могут замолчать. Говорят обо всем. О твиче, по которому Рудбой скучает, но на него пока совсем не стоит. Немного, буквально два слова, о Версусе, но Фаллен деликатно обходит тему. Об альбоме.
Ваню разрывает от желания поделиться. Ему честно нравится то, что получилось, и, что в принципе у него – получилось. Не ушло в ящик, не сгнило на полках нереализованных планов, а вот, уже почти-почти.
- Погоди с альбомом. - Фаллен смеется, но глаза серьезные. - Нам рано еще драки устраивать, только ж встретились. Знаешь же, какую я музыку люблю.
Знает. Прекрасно знает. Все тщательно собирал в отдельный плейлист, каждую песню. От некоторых кровь из ушей текла, некоторое - вполне себе. Но в целом, да, очередная точка соприкосновения: музыка.
- Думаешь говно? Не зайдет тебе?
- Знаю, что понравится.
Фаллен почти мурлычет, и это задевает буквально каждое нервное окончание в Ванином теле. Он вдруг чувствует себя счастливым и легким, как воздушный шарик с глупой, но радостной мордой.
У них есть семь фильмов, которые надо успеть посмотреть и по возможности обсудить. У них есть чуть больше сорока часов, потому что у Рудбоя съемки турнирки на носу, и надо быть в Питере через два дня. У них есть пара вязанных лапок, но Ваню они не налазят, а вот Фаллену очень идут. У них есть одна идеальная кружка на двоих. А еще есть судьба, которая, кажется, на их стороне, потому что иначе их знакомство и встречу не объяснить.

fin.