Видно, что для приложения и для визитки проделано очень много работы, но Вань тут совсем не видно. Они практически самые маленькие планеты, мельче их только Джигли и Ххос. В глаза бросаются Тони Раут, Порчи, Мамай, Рипбит, а Вани крошечки и даже не в центре и не самостоятельно, а только как часть коробочки. И Вани, получается, никак не связаны сами по себе? Или я просто туплю и не поняла задумки?
Идея крутая, исполнение тоже, но очень ждала самих Вань, а у вас их почти не оказалось. На заглушках и рекламе Грохра и Солнце мертвых, визитка тоже не про Вань, к сожалению. Они только где-то в конце списка персонажей, опять же не сами по себе. Наши Вани затерялись в толпе(
Простите, пожалуйста, если что-то лишнее написала или обидела, я не со зла. От вас так перло любовью к Ванькам на прошлой битве, додайте этого, пожалуйста!
В комментах на ао3 писать не хочу, потому что это чисто моя вкусовщина.
В любом случае удачи на битве!

Ваня собой гордится целых два дня. Он игнорирует твиттер и на всякий случай инстаграм, он заранее закупается вкусняшками для себя и для Гриши, чтобы даже в магазин не выходить. Фифу сменяет старая добрая Вовка, следом спасают бездумные игрули типа Зумы и даже до пасьянса Косынка доходит дело. На Ютуб Фаллен принципиально не идет, прекрасно зная, что уж он-то, да точно ему подосрет рекомендациями видео. Утром воскресенья Ваня думает, что ему остается продержаться еще сегодняшний день, а завтра, завтра кризис будет позади. Но все идет по пизде. Потому что в воскресенье днем ему звонит Слава и совершенно ровным голосом сообщает, что Мирона взяли на митинге в Питере.
От неожиданности Фаллен запускает на компе браузер и открывает твиттер, забывая о таящейся там опасности. Он пытается придумать, что сказать Славе, но нихуя не придумывает. Оксимирон - скользкая темка, которую лучше не обсуждать вот так, с наскока. Только тщательно взвешенные слова и речевые оборты. Во избежание. Но спустя несколько секунд Ваня забывает и о Славе, и о Мироне, и о митингах, и обо всем остальном. Все, попался. Утраченная бдительность мстит сразу же и беспощадно.
У релиза ожидаемо розово-лиловая обложка. Фаллен кликает по ссылке, переходит на сайт и не успевает себя остановить от катастрофического погружения на свое личное дно. Он слышит, как в лежащих на столе наушниках громко смеются, кричат, и нажимает на паузу, а потом еще несколько раз кликает мышкой.
- Слав?
- М?
- Да нормально все будет. Это ж Оксимирон.
- Ну да.
Молчат некоторое время. Ваня смотрит на серьезного Рудбоя с голой грудью с промо-фотки, смотрит, еще смотрит. Схуднул, и прическа удачная. Хорошо выглядит. Фаллену совсем не нравится, что слишком рядом с Рудбоем на фото Музыченко и этот, второй из Шляпников. Паша, вроде. Но это объяснимо - релиз совместный.
- Слав, ты это, не волнуйся.
- Да я не волнуюсь. Я же просто... Чтоб ты знал.
- Ага. Ну я знаю теперь.
- Потом созвонимся, да?
- Да, Слав. Конечно.
Ваня сразу жалеет, что не растянул разговор на бесконечность. Так он мог бы продержаться еще чуть-чуть.
Как говорят умные люди, перед смертью не надышишься, но Фаллен пытается. Он лазает по разным сайтам, даже заходит на Плов, но он все такая же ебучая помойка, так что быстро закрывает. Розово-лиловая обложка с осуждением смотрит с каждой страницы, словно уговаривая Ваню перестать маяться хуйней.
После короткой войны с самим собой Фаллен решает слушать обычную версию. Вот к чему он точно не готов, так это к смеху Рудбоя, его общению с друзьями и каким-то подводкам. Нахуй. Ваня и так уже готов сдохнуть от тахикардии, спасибо.
Он заваривает себе чай в огромной кружке, случайно сыпет на одну ложку сахара больше, чем нужно. Потом устраивается в кресле перед компом, выдыхает и надевает наушники.
Надо просто нажать на плей. И все. Ничего сложного.
В конце концов... Ему не понравится. Точно не зайдет. Наверняка. Пафос, переопыление с Оксимироном и Шляпниками, штампы, нытье и все такое. Явно не в Ванином вкусе, так что ему нечего бояться. Правда ведь? Именно так и будет.
И именно так и происходит. Секунд десять. Ненавязчивая мелодия не вызывает ничего кроме недоумения, но потом, без какого-либо предупреждения, Ване прямо из наушников шепчет Рудбой. Привет, кис.
Блядь. Фаллен судорожно щелкает мышкой, чтобы поставить на паузу. Он чувствует, как лицо заливает краской, как сердце подскакивает куда-то к горлу. Он утыкается лицом в ладони и глухо стонет. В голове мелькают картинки, быстро-быстро, без остановки. И ему не нужно слышать песню, чтобы помнить этот чертовый голос. И чертового Рудбоя. Привет, кис.
- Пока, блядь. - Ваня смотрит в монитор и очень хочет что-то в него бросить. Вместо этого зачем-то включает трек дальше.
Рудбой из наушников подзывает Фаллена на кис-кис-кис, и это максимально нелепый текст для первого в жизни серьезного релиза. Но музыка зажигательная, голос охуенный и такой, блядь, знакомый. А рассказанная история безжалостно швыряет в Ваню воспоминания. Про безыскусный подкат в баре, ненастоящие татухи и поцелуи за гранью фола на заднем сидении тачки. Ворвавшаяся электронщина проезжается по нервам ржавой пилой. Фаллен переводит дыхание в надежде, что и остальной трек будет такими же. С Продиджи на минималках он сможет справиться, честное слово. Главное, чтобы Рудбой больше не открывал рот. Но нет. Открывает, конечно. Нешироко, с мягкой улыбочкой, придыханием и своими этими рудбоевскими интонациями, которые соединяют в себе так много всего. И именно из-за них Ваня не выключает, а слушает до конца, хотя он никогда не замечал за собой тягу к мазохизму.
Следующий трек он запускает не сразу. В голове так и звучит навязчивое кис-кис-кис, и Фаллен ненавидит Рудбоя всей своей душой. Чтобы об этом сообщить, он даже берет в руку телефон и заходит в телегу, из которой так и не удалил давно ненужный контакт, но, конечно, ничего не пишет. Он не имеет никакого права высказывать претензии, если Рудбой на своем релизе выпускает нелепую песню, в которой... Ой все.
Хуже уже не будет, так? Так.
И вторая песня идет намного лучше. Музыка, простенький текст. И когда появляется парт Рудбоя, Фаллен почти в порядке. Он даже в состоянии закатить глаза, потому что ну Фрейд, ну серьезно? Ваня переводит дух, приводит дыхание в норму. Потому что Рудбоя меньше, потому что он хотя бы не кискискает больше. Но Фаллен все равно сидит весь в мурашках, в тех самых, которые про Брайлю. Желание сфоткать их и отправить фотку с сообщением "НУ ЧИТАЙ, ХУЛИ" такое сильное, что начало следующего трека приходится очень кстати.
Но звуки танго - это не то, что надо слушать для успокоения. И в отличие от предыдущей песни, тут только Рудбой. Рудбойрудбойрудбой, истеричная скрипка, фортепиано, чуть-чуть Музыченко и опять рудбойрудбойрудбой. Здесь все так, как Ваня ждал изначально: влияние Оксимирона, штампы и куча сложных слов ради сложных слов. Только почему-то звучит все равно отлично. И Фаллен все равно сидит, словно придавленный неподъемной плитой. Ему почти физически плохо. Рудбоя хочется ударить за то, что так долго ничего не выпускал. Потому что это, блядь, талант: читать что-то... такое, но пользоваться голосом так, что у людей колени в стороны разъезжаются. Когда доходит до проигрыша, Ваня благодарно выдыхает. Ура. Возможно, танго не станет последним.
Фаллен рассматривает плейлист с двумя оставшимися треками. Спасибо, что песен только пять. Он и эти-то не факт, что переживет, а уж больше...
Следующий трек звучит знакомо. Начало куплета - тоже. Ваня смеется себе в кулак и ставит на паузу, чтобы проржаться. Он честно ждал, что будет "добро пожаловать в Горгород". Это нервное, Фаллен прекрасно понимает. Смеет долго, громко. Так, что остановиться не может. Запивает подкатывающую истерику остывшим чаем и опять берется за телефон. Читает сообщение от Славы, что Оксимирона освободили, и сообщение от Кости с сожалением, что Фаллен так и не приехал на финал Версуса. Ох. Ваню словно ледяной водой окатывает. Он в красках представляет, как Рудбой психует и нервничает из-за Мирона, а тут съемки, хуевые баттлы и толпа людей. Прямо комбо. Желание написать сообщение становится еще нестерпимей. А трек, наивный, полный ну слишком уж читаемых образов, не вызывает ни капли отторжения.
Последняя, пятая песня Фаллену нравится. Он слишком устал, чтоб объяснять себе, чем именно. Тем, что наизнанку. Или контрастом. Или аллюзиями, в которых сам Вань мастер. Или тем, как отлично звучит мягкий вкрадчивый голос Рудбоя с живыми инструментами, а не плоскими битами. Чем-то. Тем, что она рудбоевская скорее всего.
Прослушивание делюкса Фаллена прикончит. Он это знает. Он это понимает. Но все равно включает и, помимо подводок, прослушивает все по второму кругу. Почти спокойно, почти трезво и без путаницы в мыслях. Да и какая путаница, если мысль осталась только одна: он соскучился. Он пиздец как соскучился. По голосу, по глупым шуткам и загонам на пустом месте. По их перепалкам и спорам из-за всякой ерунды, но полному совпадению в по-настоящему важных вопросах. Соскучился.
Записать голосовуху, в которой Ваня почти не разносит релиз Рудбою, а даже чуть-чуть хвалит, получает удивительно легко. Он не кривит душой, но тщательно контролирует эмоции в голосе. Разве что дает волю себе, высказывая свои мысли про кис и Фрейда. Отправлять не собирался, но почему-то отправляет. Все равно у Рудбоя съемки, празднование освобождения и днюхи Мирона Яныча, не будет слушать. А Ване становится легче. Хоть он и не сказал ничего про то, как сильно он скучает.
Входящий звонок через десять минут Фаллена пугает до усрачки. И секунды две побеждает трусость и нежелание ковырять старые раны, но выигрывает кое-что другое. Выигрывает «скучаю».
- Думал, ты раньше послушаешь.
- Да?
- И думал, ты меня разнесешь.
- Я и разнес.
- Нет.
- Привет, кис? Серьезно? Тебе что, шестнадцать?
- Привет, кис.
И блядь. Лицо снова горит. А в груди немного тесно, потому что вот так – лично, это куда круче звучит. Хотя фразочка хуйня хуйней.
- Ужасно.
- Ты помнишь из-за чего мы посрались?
Ваня помнит, какого вкуса у Рудбоя губы и какой температуры душ он любит принимать. И на какой стороне кровати он спит и как хранит носки, которые как-то умудряется не терять.
- Нет. Наверное, потому что я слишком идеальный.
- Да, скорей всего. – Рудбой тихо смеется, на заднем фоне у него громко шумят и разговаривают. – Мне надо идти.
- Иди.
Молчание почти такое же, как тогда, раньше. Подолгу и комфортное, такое, от которого в солнечном сплетении щекотно.
- Знаешь, – Рудбоя зовут, и он кому-то отвечает «да, пару сек», - я скучаю.
- И я. – Ваня ненавидит себя за широкую улыбку, которую Рудбой точно услышит. Но все-таки добавляет. – Очень.
За вечер Фаллен прослушивает релиз еще три раза и с неудовольствием замечает пару моментов, на которые Рудбою точно стоило указать. Потому что ну пиздец же! Но голосовые Ваня не записывает – скажет лично. В самое ближайшее время. Например, послезавтра.