Не понимаю, почему, КАК автор, который пишет-писал по Ваням или тем же Оксигнойным, со спокойной душой поливает их грязью. Всегда защищала конкретного человека, считала, что ей завидуют или просто не понимают юмора и т.д., а сейчас такое разочарование, что хоть плач.
Заранее извиняюсь, уважаемый модер может это все удалить, но накипело и наболело очень, а поговорить не с кем. Самому автору на мое мнение будет явно плевать, а я за ним уже в третий фандом пошел, а сейчас весь мир перевернулся. Столько грязи оказывается

Эх, котик, грустно, что это тебя так задело. Шлю обнимашки, больше даже добавить нечего.

аноны, а подскажите, пожалуйста, что за автор? или хотя бы где вы видели негативные высказывания?

В-с это, можно даже не гадать. Твитер в меньшей степени, аск в большей.
Мне анона с разочарованием жаль, конечно, но это ж с самого начала было. Не только Вань-слав и пр., но и авторов остальных подставляла же. Так что могу поздравить с прозрением только.

аноны, а подскажите, пожалуйста, что за автор? или хотя бы где вы видели негативные высказывания?
у нас в фандоме есть только один такой автор, у которого всё в твиттере и в аске, читай - не хочу.

расстроенный котичек, иди на ручки
постараюсь написать сегодня какую-нибудь милоту, не грусти только. авторы разные бывают, а вани у нас одни, теплые и чудесные.

слава богу, не в курсе , что там звезда отмочила, но дай обниму тебя анончик, терпеть не могу разочаровываться в людях как выпускник филфака советую: чем меньше ты знаешь конкретного автора, тем приятнее он тебе))) так что я ни в описание профиля не суюсь, ни простигосподи в твиттер твиттер вообще-зона свободная от адеквата помоему. и да, мне не 70 )

всем спасибо за ответы. я типа догадывалась, но не хотела напраслину наводить, если вдруг это не она. не слежу просто от слова совсем. но даже чисто из текстов видно, по-моему, что любви к персонажам там никогда не было - сплошной садизм и оос. но разочаровавшемуся анону сочувствую, это всегда обидно. не расстраивайся, у нас в фандоме много прекрасных людей и авторов, которые умудряются искренне и беззаветно любить даже не только Ванечек или оксигнойных, но и гораздо более спорных персонажей. в глобальном соотношении любовь побеждает негатив <3

лапки, лапки, лапки. пьяное и не вычитанное, алсо тройничок. простите!

Рудбой усмехается про себя, потому что ебало сидящего напротив Юрки забавно искажается в пивном стакане, становясь похожим на смешную карикатуру. Усмехается, водя указательным пальцем по хрупкому стеклянному краешку, потому что ответить и не может, и не хочет - чёрт бы побрал этого Юрку с его хлёсткими и честными вопросами без капли тактичности, если разговор идёт о важном.

“Что у вас?”, и Ваня нихуя ответить не может - он знает, Юрка, может, поплюётся, будет шевелить усами и гнуть брови, но никогда, никогда и ни при каких обстоятельствах не осудит.
Он не может ответить, потому что слишком хорошо знает, что у них, и в то же время слов найти не может и даже чувство подходящее никак в сердце не шевельнётся.

“У нас я устал”, сказал бы Рудбой. “У нас я прихожу домой, жру приготовленное и иду спать”.
“У нас временная смена власти и ценностей”.

- У нас, Юрец, хуйня какая-то, - Рудбой отпивает пиво - безвкусное, совершенно на ум не идёт ни одного эпитета, а сортов пива Рудбой выпил достаточно и способен с умной мордой задвигать про оттенки и полутона. Обычное.
- Ты ж всё знаешь.
И Юрка знает, конечно: Паши дома месяцами может не быть, у них туры, съёмки, записи и шоу, и он один из всех, наверное, кто пропадает до такой степени надолго.
Рудбой помнит броник, когда вместо путешествия - одни потные мужики и одна Женечка, когда спустя пару часов личное пространство исчезает как понятие, а спустя пару суток все знают друг о друге всё. Пашка рассказал, конечно, и Юрка, конечно, знает.
Не знал бы - не сидел бы с сосредоточенной мордой, попинывая ногтем бирдекель.

Юрка знает, что Паша с Ванькой как-то внезапно, неожиданно законтачились - одинаковый уровень ебанцы, а дальше, Рудбой внезапно для себя понимает, что не в курсе - как всё случилось, как полюбили друг друга. Знает, что Рудбой однажды на вечер пришёл да так и остался, принятый сразу, безоговорочно, с любовью и оладушками. Знает, что они с точки зрения абсолютного большинства ебанутые, если не сказать грубее и резче.
Всё он знает, и Рудбой любит его за это.
- Я заебался, Юр, - и Ваня знает, что Юра знает, что он не про их ебанутые отношения.

Он тихо слился сегодня из квартиры - думал, что незаметно, пока на телефоне не засветилось “напьёшься - будешь спать на полу” из их общего чатика. Нежностью пробило от копчика до мозга и обратно - любят, заботятся. Лежат там вдвоём, тёплые, наверняка Пашка сейчас Ване что-то наигрывает, или они кухню разносят, или трахаются, или взаправду лежат, ноут в ногах, плечо к плечу, бок к боку.
“не буду”, отбил, даже тачку свою завёл наконец, чтобы точно - уже знает, что на такси вернётся, бокал пива коварен и подл.

Рудбой заебался просто, банально и прямолинейно, и готов вывалить это в первого встречного, в друга, в прохожего, в мужиков своих родных и любимых. Только он молчит, водит пальцем по кругу пивного бокала и хмурит и так вечно сведённые брови.

- Береги их, - внезапно прорезается сквозь музыку снаружи и поток мысли внутри голос Юрки. - Просто береги, Вано.

“Буду беречь”, думает Рудбой. Всё, что у него есть, было и будет, для них положит на кон, и для Юрки тоже, и для кого угодно, кто терпит и выдёргивает из тяжёлых периодов. Найдётся и будет, думает Рудбой. И мерч, и силы, и деньги и студия, всё найдётся.

Чат в телеге молчит, а Юрка затирает про очередные планы, про свою студию, Аньку, туры и записи. Рудбой слушает - ему правда интересно, ржёт и спокойно пропускает в себя по глотку безвкусного пива. Знает, что даже если выпал, устал, не помнит, когда кого-то из своих мужиков ебал или трогал любовно, всё будет.
Всё есть.

В квартире тихо, только еле слышно бубнит какой-то подкаст на ютубе, и Рудбой улыбается ещё раз: помнят, что не спит в тишине.
В спальне ожидаемо тихо: два спящих тела, разметавшихся по кровати, ладонями друг к другу: явно засыпали в обнимку, держась за руки.
Он тихо, почти беззвучно, скидывает с себя одежду, даже не думая о душе.
Рудбой очень устал. Но больше - соскучился.
Ложится со стороны Пашки, только прикрывая глаза, слышит едва различимое “явился”.
Улыбается, кладёт руку на горячий бок, задевая пальцами чужой мягкий и такой же горячий живот.

Плюёт на собственную боль и сложности, потому что за окном светлеет, а рядом тёплое, родное и любимое.