— Ваня, ты мне доверяешь? — Ваня не знает, что ответить на этот вопрос, и просто неуверенно кивает. На этот вопрос, как и на прочие другие, Ваня не готов дать ответ.

...Он знакомится Ваней "Рудбоем" после дискотеки, за углом клуба. Хотя сложно назвать знакомством тот момент, когда до них, мирно курящих, доебались "парни-с-раена" с вопросом "а че джинсы такие узкие? Пидоры что ли?". Потом была короткая стычка и тактическое отступление (Рудбой до сих пор сердился, когда Ваня называл это бегством), и попытка смыть грязь и кровь возле уличной колонки. Они сидят в каком-то дворе на скамейке, уставшие, мокрые и слегка замерзшие, докуривая последнюю сигарету на двоих и треплются ни о чем. Ваня с удивлением узнает, что Рудбой живет почти рядом - за два квартала от него, странно, что они никак не пересеклись раньше.
Ваня сам не замечает, как мимолетное знакомство перерастает в приятельство, а потом в тесную дружбу всего за несколько недель. Рудбой шутит, что та сигарета во дворе была не простой сигаретой, а трубкой мира. Ваня улыбается, качает головой, а потом они еще три часа спорят, кто круче индейцы или ковбои.
...С такой же последней сигареты их дружба заканчивается, и начинается что-то больше. Они сидят в сумерках на балконе в квартире Рудбоя (родители уехали в деревню, Ваня, отпросись из дома на три дня), у Ване тепло, хорошо и голова абсолютно пустая. Он перехватывает сигарету из рук Рудбоя, и в этом ничего такого, они делали так уже ни раз, но Рудбой вдруг берет Ваню за руку, и дальше как во всех дурацких романтических фильмах, которые они оба терпеть не могут: неловкое столкновение носами и долгие-долгие поцелуи.
И вот сейчас Рудбой спрашивает Ваню о доверии, и это явно не просто так, наверное, у него в голове уже есть какая-то идея. Ваня не хочет копаться в себе, Ване просто хочется согласиться. И он соглашается.
— Если тебе не понравится, скажи мне сразу, — в сотый, наверное, уже раз, говорит Рудбой.
Ничего ужасного, с точки зрения Вани, пока не происходит: он лежит голый на кровати Рудбой (не в первый раз уже, чего бояться), на глазах у него теплый, плотный шарф, а руками он держится за перекладину кровати. Рудбой водит руками по его телу, по плечам, животу, ногам,где-то нажимает чуть сильнее, где-то едва касается. Хаотично целует или коротко лижет.
Ваня тихонько вздыхает, он весь сосредоточен на дразнящих ласках, и не сразу понимает, что Рудбой что-то еще шепчет.
— Что ты сказал? — хрипло спрашивает Ваня.
— Я говорил, что чем дальше, тем больше мне кажется, что ты меня как будто боишься, — Ваня ложится сверху, голый и горячий, шепчет на ухо. — Словно ты ищешь какой-то подвох. А знаешь что в этом самое занятное?
— Что?
— Что никакого подвоха нет, — Рудбой тихонько смеется, прикусывает мочку уха Вани. — Ты мне нравишься, вот и всех.
Ваню после этих слов: простых и безыскусных бросает в жар, его вдруг переполняет таким счастьем, такой радостью, что он не может найти слов, что бы выразить это. Он кое-как стягивает повязку с глаз, крепко обнимает Рудбоя и спустя сто миллионов поцелуев — горячих и нежных одновременно, шепчет Рудбою в ответ:
— Ты мне тоже нравишься.
Они не спят всю ночь. Сначала никак не могут насытиться друг другом — прикосновениями, поцелуями, стонами, общим наслаждением. Потом просто не получается — Ваня так хорошо и весело, он тормошит Рудбоя, который пытается уснуть, тот в ответ его щекочет, они затевают шутливую возню, после которой Ваня оказывается укрыт одеялом с головой, а Рудбой обнимает его руками и ногами, как осьминог, чтобы Ваня не мог пошевелиться...Но Ваня опять не может уснуть, и все повторяется по второму-третьему-четвертому кругом.
После этой ночи Ваня дарит Рудбою плетеный браслет, "фенечку" купленную на рынке. Покупка была спонтанной, он ничего не собирался покупать, а потом неожиданно завис у прилавка рассматривая браслеты. Они были необычные — не плетенные из бисера или ниток, а просто ряд крупных темных деревянных бусин, а в середине несколько ярких стеклянных бусин. Для Вани та ночь стала (а потом и станет) чем-то именно таким: яркое событие среди обычных серых будней.
...Они расстаются где-то в середине четвертого курса. У них разные университеты, разные компании, разное расписание пар.
Между ними постоянно какое-то недовольство и раздражение: Вани не нравятся все те девочки-модели, которые крутятся вокруг Рудбой. Рудбою, кажется, уже надоело объяснять Вани, что это все для учебных проектов, но Вани никак не может перестать ревновать, и срывается раз за разом. Рудбою не нравятся Ванины друзья, он иногда чуть морщится, когда Ваня что-то рассказывается, иногда едко комментирует, после чего Ваня замолкает и уходит в себя. Они встречаются на улице, сидят молча. По идее они хотели встретиться и поговорить. Но Ваня понимает, что говорить уже не о чем, каждый все прекрасно понимает. Но никому не хватает духу, чтобы озвучить.
— Где твой браслет? — Ваня смотрит на запястье Рудбоя, которое кажется ему непривычно голым.
— Порвался.
— Где-то месяц назад. Я бусины собрал, а на нитку все не получается, руки не доходят.
Ваня всегда ценил Рудбоя за честность, но сейчас он его почти ненавидит.
— Раньше бы у тебя нашлось на это время. Думаю, ты сам все понимаешь.
Ваня уходит первым, не оборачиваясь.
...Они встречаются спустя несколько лет в общей тусовке. Это немного странно, и неловко. Ваня в первую встречу пытается смотреть куда угодно, лишь бы ни на Рудбоя. А тот наоборот, кажется, прожигает взглядом насквозь.
Но они сталкиваются еще раз, и еще раз, кивают друг другу и все. Ваня теперь смотрит во все глаза, подмечая и старое и новое в Рудбое. Новые татухи, например. Старая любовь есть сладкое в неограниченных количествах. В какой-то из таких сеансов "гляделок" Ваня замечает знакомый браслет на руке Рудбоя.
"Это ничего не значит", думает Ваня.

***
— Если к нам сейчас снова приебутся с вопросом про штаны, это будет забавно.
Ваня чуть улыбается. Они не сговариваясь вышли покурить на улицу, кроме них тут никого нет.
— До одежды уже давно никто не докапывается. А вот за любовь к репу возможно придется пояснить, — говорит Ваня. И спрашивает неожиданно для самого себя — Почему ты его носишь?
— На память, — отвечает Рудбой, и чуть тише добавляет. — И ты мне нравишься, вот и все.
Ваня поправляет браслет на свой руке, он совсем недавно начал его снова носить, осторожно касается руки Рудбоя кончиками пальцев и тихо, почти шепотом говорит.
— Знаешь, я тебе доверяю.