пысы только меня мучает вопрос, чем пахнет Ванечка (первый абзац)??))

бошками = шишками = травкой. курили ребята на берегу Финского залива, анон)

да, действительно похоже на то, что имелось в виду.
а магазин, где они продаются, реально существует (по крайней мере, сайт есть). автор там не был, но планирует мотнуться в Питер и проверить

***
Рудбой прощался с чатом грустным, немного хриплым голосом, и Ваня занервничал - а ну как разозлился, или разочаровался, или расстроился, или еще тысячи "ра-". И снова стало капельку стыдно. Мало ли что у него? - работа снова заебала, сайт, годлайки, император... Они же так и не поговорили ни вчера, ни сегодня, и Светло понятия не имел, с каким настроением он садился стримить.
А теперь еще смотрел на него тем же невыкупаемым, стеклянным взглядом.
Ване бы поинтересоваться, как дела. А он карнавалы, блять, устраивает.
Пиздец.
И полузадумчивого самобичевания вывело тихое "кс-кс-кс-кс".
Ваня поднял глаза.
Рудбой сидел, откинувшись на стуле. Странный и страшный взгляд сменился на заинтересованный. Он похлопал ладонью по ноге, и Ваня почти на автомате подполз ближе и уложил голову ему на колени.
На затылось опустилась теплая ладонь, въерошила волосы.
- Шалишь, котяра? - прошептал Рудбой и прошелся пальцами по загривку.
Ване хотелось ответить. И мяукнуть хотелось, и замурчать, когда кончики ногтей чуть царапнули у основания шеи, и ляпнуть что-то типа "а ты все никак наиграться не можешь, пес?" Но больше всего хотелось прикусить край рудбоевских шорт и услышать, как он резко вдыхает. Или провести носом под коленкой, чтобы ему было приятно и щекотно, или оставить засос на внутренней стороне бедра.
Только нахуй все эти игры, блять, иначе они просто поебутся, заснут и снова не поговорят нормально.
Поэтому вместо этого он просто поднимает голову, надеясь, что выглядит не слишком комично.
- Я соскучился просто.

Как я рад, что Ванечка решил просто поговорить словами через рот. Надеюсь, второй Ванечка его услышит.

***
Ваня рассчитывал на щедрую компенсацию за свои потраченные нервы - вчерашние и сегодняшние. На хороший минет, например.
Поэтому и голову Ванечки у себя на коленях, и то, как он ерзал, устраиваясь удобнее на полу, воспринял как само собой разумеющееся. И ничто не предвещало пиздеца, пока он не заглянул в глаза и не объявил, что соскучился.
Эдакий моральный удар под дых.
Вспомнились все эти неловкие и грациозные потягивания и жесты при стриптизе, вспомнился затуманенный взгляд, ступня из-под одеяла, интригующее МЯУ.
Потом почему-то снова пронеслось в голове "я разбогатею и куплю тебе новый объектив!", и как Ваня таскал ему, температурящему и заразному, бульон и лекарства, рискуя опоздать на студийную запись, и как с Гришей его знакомил ("Гриша, это теперь еще один твой батя"). Так он и сполз вниз к Ваньке, под аккомпанемент вьетнамских флэшбэков. Нахуй эти минеты сегодня, они заслуживают полноценного секса.
Сидеть на полу было жестко и неудобно, и целоваться в такой позе не очень, но Рудбой все равно полез - он, блять, тоже соскучился. Ванечка отстранился, снял маску и налетел сам, почти впечатался губами.
- Тихо, тих... Вань, я ж не денусь никуда, - разговаривать в перерывах между поцелуями тоже неудобно.
- Кто ж тебя знает? - Светло потянул его на себя, запустил ладони под футболку.
- Честное, блять, пионерское.
- Рот пиздливый заклею скотчем, - пообещал Ваня. А потом вскрикнул - чужие пальцы помкнулись на волосах и потянули назад.
Рудбой смотрел волком и тяжело дышал.
- Вань, я сам знаю, что проебался. Давай не будем усугублять?
- Давай. Тогда честными пионерскими не раскидывайся, а займись делом.
И Рудбой занялся.

Кепку Ванечка с него срывает и кидает куда-то в угол коридора. Там же, в коридоре, теряется футболка, и к черной Ванькиной рубашке Рудбой прижимается уже голым торсом. Хочется снова припереть его к стенке, как вчера, но эту попытку Светло пресекает пинком в голень, выворачивается из объятий и ускальзывает в спальню.
Прихрамывая, Рудбой заваливается следом. В лоб больно прилетает тюбик смазки.
- Это за то, что запер.
И, не дожидаясь ответа, Светло толкает его на кровать.
Мысли в голову лезут идиотские: о том, что в постели явно удобнее, чем на полу, о том, успел ли Ваня смазку поднять с пола, о родинке у кадыка. А потом Светло усаживается сверху и сжимает бедра голыми коленями - когда успел штаны с себя стянуть, бестия?
- Ва-а-анечка, - тянет Рудбой и закусывает губу - блядский Ванечка начал притираться пахом и загнанно дышать куда-то в шею. Ладони сами опускаются ему на задницу и по-хозяйски сжимают, - Я тоже скучал по тебе, Ванечка, пиздец как скучал...
Домашние трико стянули до колен, да так и оставили - не мешают. Ваня всхлипывает, то насаживась на смазанные пальцы, то сжимаясь и дергаясь.
- Дядь, не пихай, блять...
- Прости.
- Погоди, я отвыкнуть успел... Сейчас.
- Расслабься, Ванечка. Вот так...
- Еще... А-а-а...
Коротко стриженные ногти царапают цепь наручников и солнце на груди; Светло запрокидывает голову, сводит брови.
- Ванечка...
- Щас, Вань, подожди... я тоже тебя хочу.
На член он опускается медленно, давая себе привыкнуть; Рудбой силой воли сдерживается, чтобы не потянуть его ниже. Отвлекает на поцелуи, комкает пальцами ткань на плечах - рубашку Светло так и не снял. Даже про носки забыл. В любой другой день он подъебал бы за секс в носках, но сегодня вообще плевать на остатки одежды - здесь бы не сорваться и не начать вскидывать бедра.
Опускается Ванечка до упора, и Рудбой кусает собственный кулак.
- Руки изо рта убери, - шипит Светло, и он послушно убирает, - Хочу тебя слышать.
"Хорошо, что звукоизоляцию вовремя сделали" - думает Рудбой, а потом мыслей не остается вообще - Ванечка на пробу приподнимается и опускается, морщится, снова сводит брови, но уголки губ у него подрагивают - он слышит стонущего Рудбоя.
А тот осторожно гладит по ягодицам, ведет ладони вдоль бедер, снова забирается под рубашку - подальше от задницы, чтобы не вцепиться и не начать толкаться.
Спина у Светло влажная. Рудбой пересчитывает пальцами позвонки, обводит лопатки. Он знает, что под левой - россыпь родинок, и хочется снова посмотреть на них, тем более, что у Ваньки бедра уже напряжены сильно, и с он начинает сбиваться с ритма.
- Хочешь снизу? - спрашивает Рудбой и поражается собственному охрипшему голосу.
- Я с тобой, блять, все сразу хочу.
И с этой фразы просто рвет тумблер - он царапает спину, стискивает ладони на ванькиной талии и сам задает темп, Светло в ответ рычит и сжимается, и Рудбой не знает, с чего его переебывает больше - с этих ритмичных сокращений на своем члене, с хриплого рыка или с восхитительного выражения лица напротив. Кончает он с протяжным стоном, в последний момент решив не сдерживаться - хотел слышать, Ванечка, пожалуйста, слушай.
В голове блаженная пустота и темнота; внешний мир напоминает о себе только громким ванькиным стоном и горячими каплями на животе.

***
После секса обычно хочется курить, но в этой квартире действует правило: сигареты и шмаль только на кухне, кальян и вейп можно в других комнатах, но потом обязательно проветривать.
Ваня знает, что после вейпа он уснет нахер, а Рудбой не будет вставать и открывать окно, потому что лень. Ну и ладно, проветрить можно завтра. Ему слишком хорошо, чтобы заморачиваться о таких вещах.
Они передают друг другу вейп молча. Тишина совершенно не давит, как это бывало раньше.
"С близкими людьми можно и помолчать" - вспоминает Ваня какую-то сопливую цитату и удивляется. Когда он успел стать ванильной девочкой?
Рудбой с хрустом потягивается и обнимает.
- У меня на завтра никаких планов, - говорит он, - поехали на Финку?
- Я завтра свободен до вечера.
- А что вечером?
- Постримлю, - это Ваня произносит медленно и со вкусом, раскатывая на языке все слоги. И с удовольствием отмечает, как вытягивается лицо у Рудбоя, - Да ладно, расслабься, я пошутил. Завтра не буду. Послезавтра, может быть.
- Вань, прости, я просто заебался за эти дни.
- Бля, хорош, давай без оправданий?
- Я не опра...
- Я тоже повел себя по-идиотски, - Светло снова выдыхает прохладный дым и решается посмотреть в глаза Рудбою. Тот только кивает.
- Согласен.
- Нахуй иди.
В ответ на это Рудбой смеется и лезет целоваться.
- Завтра схожу, - обещает он.
- Сходишь, - кивает Светло, - и нахуй сходишь, и обсудишь со мной расписание свое, и проконсультируешь меня, потому что я тоже хочу стримить, и на Финку съездим… - глаза слипаются, поэтому он просто отставляет вейп на тумбочку и укладывается на подушку, поближе к теплому плечу.
- Нахуй схожу при условии, что ты свою чудо-маску не будешь далеко убирать.
- Забились.
- Я тебя люблю.
- А я люблю Гришу и его второго батьку.
Засыпает Ваня под тихий смех.
Ощущение того, что им еще предстоит о многом поговорить, никуда не девается, но больше не давит мертвым грузом. Все-таки Рудбой не безнадежный долбоеб, раз Гриша признал в нем второго батю и не возражает против такого расклада.
А еще, пожалуй, стоит все-таки признаться, что Рудбой-фм - это, конечно, заебись.