Пока они не начали жить вместе, Ваня Светло считал, что Рудбой фм - это, конечно, заебись.
Только он в этом никогда не признается.
И дело не в том, что у них предпочтения не очень совпадают. На предпочтения можно забить. В конце концов, ездит же он как-то в такси, и по торговым центрам ходит, и ничего, ни разу пока кровь из ушей не пошла. А у Рудбоя так еще и не самый плохой вкус, мягко говоря. Ваня даже утащил пару треков в свои плейлисты (в этом он тоже никогда не признается).
На самом деле Рудбой фм заебись исключительно потому, что можно включить наушники, развернуть твич на весь монитор и делать вид, что ты в ебаную игрушку залипаешь, а на самом деле залипать на Ваню. И банку энергетика рядом с экраном поставить, чтобы нижнюю часть не было видно со стороны двери - это если Славка заглянуть решит.
Еще Рудбой фм был заебись, потому что его стримы обычно продолжались, когда было уже далеко заполночь. Даже Слава, который жаворонком никогда не был, уходил спать. И вот тогда, когда на кухне звякнет последняя чашка, в коридоре погаснет свет и за стенкой скрипнет матрас, тогда наступало любимое ванечкино время. Ибо можно было развалиться на стуле, закусить ворот футболки, приспустить домашние шорты и спокойно подрочить на эту невозмутимую морду в нижнем левом углу экрана. Если при этом играет что-то не очень отвлекающее - вообще сказка: можно не отключать звук в наушниках и время от времени ловить голос Рудбоя.

А однажды Ваня накурился и решил растянуть удовольствие. Оттягивал момент разрядки, как мог. И в итоге словил едва ли не лучший в жизни оргазм - ровно в тот момент, когда кто-то решил задонатить. Поэтому первое, что Ванечка увидел, открыв глаза - это цветные пятна и гифку котика с микрофоном. То ли оргазм был слишком крышесносным, то ли травка хорошая, только немного неадекватный мозг решил, что это в честь него, хорошо подрочившего Вани Светло. Типа как аплодисменты пилоту, который удачно приземлил самолет - только вместо апплодисментов "Спасибо за сотку!" и котик. Ваня тогда несколько минут не мог продышаться, потому что тихонько ржал в кулак, как идиот.

***
"Счастливые, блядь, времена были," - думал Светло, сидя с сигаретой на кухне. На их общей кухне, в их общей, сука, квартире. Они снимали ее вместе уже две с половиной недели (не то что бы Ваня считал), и вроде как должны были переживать романтический и сексуальный подъем в отношениях (ну или как эта хуйня называется, когда вы начинаете жить вместе и отлепиться друг от друга не можете?)
Но чёт нихуя. Рудбой бегал по своим рудбоевским делам, по вторникам зависал с годлайками, в остальные дни садился за комп и пиздел с чатом, закрывшись от мира наушниками и дымовой завесой.

Ваня пробовал с ним разговаривать, но ничего, кроме "ну в остальное время ночи я ж весь твой" не услышал. Аргумент "ты дрыхнешь, сука, без задних ног, мне с бревном трахаться, что ли?" действия не возымел.
Ваня пробовал скандалить, даже пообещал утопить в унитазе рудбоевские наушники, расхуярить компьютер и на пару с Гришей обоссать то, что от него останется, но добился этим только долгого хмурого взгляда и удлинения стримов.
Ваня пробовал забить, но позорно провалился с первой же попытки. Дело было в том, что на стримящего Рудбоя тело реагировало привычным образом. А на стримящего Рудбоя, сидящего не по ту сторону экрана, а буквально в паре метров - до скрежета зубов и зуда в пальцах ног.
Ваня пробовал смириться. В конце концов, надо идти на компромиссы, принимать любимых людей такими, какие они есть, бла-бла-бла, со всеми их недостатками, загонами и ебучими стримами. Поэтому Ваня уходил в туалет и врубал твич с телефона, или запирался в спальне - и вспоминал, вспоминал, вспоминал счастливые времена, когда каждый стрим был маленьким праздником разврата. Когда он считал, что Рудбой фм - это, конечно, заебись.
Сигарета нещадно горчила; Ваня поднялся и сплюнул в кухонную раковину. Захотелось напеть "Брошенки". Из комнаты раздался довольный голос, и Светло сначало показалось, что его зовут, но это был очередной "Кок-доп-крэк-смэк, спасибо за семьдесят семь!"
Ваня потушил сигарету, побарабанил пальцами по столешнице, тихонько повторил: "Кок, доп, крэк, смэк". Потом вдруг подорвался на месте, спугнул Гришу, рванул в спальню, нашарил на тумбочке телефон. Вероятность, что Слава еще не спал, стремилась к нулю, но озвучить эту охуенную идею нужно было вотпрямщас. Ваня завалился на кровать и открыл диалог.
"СЛАВА СЕЙЧАС Я ПЕРЕВЕДУ ТЕБЕ ДЕНЬГИ ЗАВТРА ВЕРНЕШЬ ЧЕРЕЗ ДОНАТЫ"
Через какие донаты, нахуя и почему донатить нужно было маленькими суммами, но почаще, да еще и с разных аккаунтов, Слава не спросил. Все-таки он был очень хорошим другом.

Рудбой демонстративно не обращал на него внимания, здороваясь в ответ на каждое "привет" из чата и болтая больше обычного. Хотелось вскочить, подойти и помахать руками перед лицом, но Ваня ждал.
Ничего-ничего, скоро все начнется. Ваня подождет. Ваня терпеливый.
От возбуждения слегка потряхивало, и Светло поерзал. Подумал, что стоило принести стул поудобнее, или переставить его подальше от освещения. Глянул на часы. Первый донат должен прилететь через 4 минуты. Закинул ногу на ногу, разгладил складку на шортах.
- Кок, доп, крэк, смэк. Фокс, спасибо за двести!
Ну что ж, Славу кто-то опередил. Впрочем, это только на руку. Ваня выпрямился и потянул за язычок на молнии толстовки. Рудбой отреагировал, скосив глаза и тут же вернув взгляд на экран. Но Ваня готов был поклясться, что краем глаза он следит за каждым нарочито медленным движением. Толстовка осела на пол.
- Щас вам поставлю... Вот это давайте.
Воздух холодил кожу, но вместо того, чтобы зябко ежиться, Ваня стал громко дышать на ладони и растирать предплечья. Потом откинулся на спинку и полез ладонями выше, проводя по плечам и груди.
- Ну а чего вы хотели, это же грайм!
"Щас я тебе, блять, устрою грайм". Ваня с усилием прошелся по ткани, так что футболка слегка задралась, открывая полоску кожи над шортами.
Рудбой сосредоточенно кликал мышкой.
"Ну еб твою мать".
- Кок, доп, крэк, смэк. Черный свин, спасибо за сто пятьдесят!
"Спасибо, Славян".
Ваня немного поерзал, раздумывая, не сильно ли его выдаст стояк. Потом плюнул - все равно ради этого все и затевалось - и начал осторожно стягивать гольфы. Белые гольфы с красной каймой, купленные специально по такому случаю, ни разу не подходили ни к толстовке, ни к футболке, ни к шортам, выглядели глупо и как-то... наивно, что ли, по-детски. Но кого волнуют такие мелочи, если эти самые гольфы можно осторожно стаскивать? Сначала собирать складками у щиколотки, а потом проводить ладонью от колена вниз.
"Так, стоп... только правая нога. Хватит пока с тебя". Ваня так и остался сидеть в одном гольфе, оглаживая голую лодыжку. В голове почему-то настойчиво вертелась одна-единственная строчка: “Пошел нахуй, рэпер Охра”. Он попытался выкинуть ее из головы. С силой провел пальцами по голени, обвел косточку на щиколотке. Потом случайно царапнул ступню и от неожиданности с шумом втянул воздух.
Рудбой покосился на него, но ничего не сказал.
Следующий донат прилетел через три минуты.
- Кок, доп, крэк, смэк. Очечи, спасибо за семьдесят!
“Спасибо, Очечи, заебался в одной позе сидеть,” - думал Ваня, стаскивая второй гольф. Этот белый ублюдок успел сползти к щиколотке и невероятно раздражал, так что Ваня грациозно запульнул его в дальний угол. Рудбой проследил траекторию полета и тут же уставился обратно в экран. Ваня успел заметить дернувшийся кадык.
- Да нормально все, че вы придумываете? Не напряженный я, - нервное движение правой рукой - за сигаретами, и левой - за зажигалкой, - Да друзья улетели, кота своего оставили. Вот краем глаза поглядываю, - он прикурил, - А то мало ли, в новой обстановке… Не-е-ет, не покажу. Поднимать просмотры за счет котиков - запрещенный прием. Тем более, кот не мой.
“Ах, не твой, значит?” - Светло хотел было обиженно засопеть, но тут же взял себя в руки. Положил ногу на ногу, повертел ступней под приглушенный бит. Слишком громкие, блять, у Рудбоя наушники.
Он поменял ногу. Почему-то вспомнилась та самая сцена из “Основного инстинкта”.
- Кок, доп, крэк, смэк. Дежурный, спасибо за полтос!
За полтос Ванечка расстарался: потянул футболку вверх за ворот, снял ее одним выверенным движением, откинул голову и глубоко вздохнул. Шансов, что его вздох будет слышно через наушники, почти не было, но Рудбой мог хотя бы заценить, как красиво поднимается-опускается грудь над впалым животом.
- Что? - тот бегал глазами по монитору, читая сообщения в чате, - “Котик шалит?” Блин, давайте закроем тему с котиком. Котики - это, конечно, хорошо, но мы тут типа ради музыки? Бля-я-я-ять… Кок. Доп. Крэк. Смэк, - Рудбой запнулся, мельком глянул на Светло, - Черный свин, спасибо за девяносто.
Шорты он стаскивал медленно, даже не глядя вниз: руки сами помнили, где находится пуговица и с какой силой надо потянуть за язычок молнии, чтобы давление на вставший член ослабевало постепенно. Только теперь он снимал их, глядя не на окошко в углу экрана, а на настоящего, живого человека.
А человек сидел со сложным ебалом, уставившись куда-то в пустоту над монитором и не шевелясь. Боковым зрением, что ли, следил? Ваня замер с приспущенными шортами. Сердце колошматилось где-то в подреберье.
Рудбой отмер и завозил по столу мышкой.
“Видит, сука, боковым зрением!” - подумал Ваня и позволил шортам окончательно сползти на пол.
Несколько секунд они сидели в тишине. Ваня напряженно наблюдал за реакцией, стараясь не думать о собственном возбуждении. В ушах зашумело так, что он даже перестал различать бит из наушников. Он медленно выдохнул и опустил глаза.
Из кармана шорт торчал цветной квадратик, призывно переливаясь в рассеянном освещении.
Идея пришла в голову моментально. “Увидит гондон - заебись, не увидит гондон - увидит шорты”.
Ваня вскочил и от души пнул их под ноги Рудбою.
Тот отвернулся от монитора и отхлебнул энергетика. Секундный взгляд прямо в глаза - совершенно, блять, нечитаемый, невыкупаемый взгляд - и обратно.
Светло мысленно выругался.
- Так, ребята. Обещаю, что такая хуйня у меня на стриме - в первый и в последний раз, - он отодвинул стул и привстал, что-то договаривая в микрофон.
“Увидел гондон?” - мелькнуло в голове у Вани. А затем Рудбой очутился рядом, и мир сузился сначала до желтой цепи наручников под ключицами, затем - до краешка кепки и черной серьги с бусиной. Через несколько мгновений Ваня обнаружил себя припечатаным к стене коридора, еще через пару - на кровати в спальне. Рудбой смотрел волком, сжимая запястья и больно вдавливая их в матрас.
А потом он выругался сквозь зубы и вылетел из комнаты, захлопнув дверь. Что-то щелкнуло.
Ваня лежал, тупо глядя в потолок. Потом поднялся, подергал ручку. Психанул и саданул ладонью по стене.
Ключи от спальни всегда лежали в корзинке на коридорной тумбочке, это он помнил - сам их туда положил же, и еще “Вань, вот сюда, а то мало ли, искать будешь”. Туда же они скидывали оба комплекта ключей от входной, сигареты и зажигалки, и иногда мелочь из карманов.
Ваня снова влепил леща стене, проклиная свою дурацкую идею хранить ключи именно там и хозяев, которым приспичило врезать замки в каждую дверь. Вот нахуя? Нормальные люди ограничиваются замками в ванную и туалет, блять.
- Да, закрыл котика, - донеслось из-за стенки, - провода начал грызть... Да что вы из меня изверга делаете! Все у него там есть. Пусть играется. А я пока вам вот это включу...
Схлынувшее возбуждение сменилось сначала тупой злостью, а затем странной усталостью. Ваня вдруг почувствовал себя выжатым, как лимон; прислонился к стене, прикрыл глаза.
“Это потому что ожидал дохуя, а получил нихуя,” - подумал он, - “Фрустация”.
Добрел до кровати, заполз под одеяло.
“Котики, значит,” - думал он, укрываясь с головой, - “Будут тебе котики”.

Рудбой заебался.
Переезд на новую квартиру вынул из него душу, помял ее в руках и засунул обратно. Коробки распаковывались как-то медленно, из-за этого нужные вещи никак не хотели находиться, разбилась любимая чашка, потом на него за что-то обиделся Гриша.
Единственное, что радовало - счастливое лицо Ванечки и стримы.
И стримы, честно говоря, радовали немного больше.
Ванечку он любил, без вариантов вообще. “Базаришь?” - спросил Мирон по телефону, когда Рудбой ему сообщил о переезде по причине большой и чистой. “Зуб даю, блябуду,” - ответил Рудбой. Мирон заржал и пожелал удачи с его большой и чистой и скорейшей адаптации на новой локации.
“Да хули там адаптироваться,” - думал Рудбой, - “Столько туров откатали, столько новых мест, че я, к новой квартире не привыкну?”
Привыкнул-то он сразу - ощущение того, что его большая и чистая теперь всегда рядом, приятно щекотало на уровне диафрагмы. Дня три.
Щекотка прошла, когда он понял, что где-то в бездне между старой квартирой и новой проебался один объектив.
“Я разбогатею и куплю тебе новый!” - утешительно орал Фаллен. Реально, утешительно, Рудбой забил и стал спокойно жить дальше, но на следующий день наебнулся интернет, и Ваня едва не остался без стрима.
Светло раздражал, стоя в дверях, потом звонил Славе, что-то спрашивал, потом пытался помочь, но по сути больше отвлекал - в итоге Рудбой звонко шлепнул его по заднице и отправил в магазин за пивом, пообещав, что если интернет не воскреснет, то они просто вместе позалипают на телок в инстаграме, благо трафик на телефоне позволяет.
Интернет воскрес, на телок они так и не позалипали - Рудбой стримил до двух, Ванечка не дождался и уснул. А утром ему нужно было съебаться ни свет ни заря, потому что снова что-то наебнусь на сайте Antiyou, и утро было максимально ебаное - реально, ни зари, ни света, ни Светло рядом.
Потом затянули еще какие-то дела, потом что-то решалось с годлайками, потом он фиксил дизайн пинов, потом стримил.
И вот стримить ему пиздец нравилось.
Даже не гамать - на игру в какой-то момент стало похуй - а ставить людям музыку, рассказывать, ловить донаты и эти “Спасибо, Вань!” и “!обнятьчат!” в конце. По сравнению с перманентным (хоть местами и приятным) пиздецом стрим казался чем-то охуительным.
Все упиралось в Ванечку. Ванечка был очень против стримов, потому что они занимали нехилые куски того времени, что Рудбой проводил дома. Ванечка сказал об этом прямо, Ванечка даже поскандалил немного - в самом деле немного, спасибо большое, потому что на долгие и насыщенные скандалы у Рудбоя уже не было сил, времени и нервов.
Все предыдущие стримы он прикрывал дверь в комнату, и Светло не заходил. Солидарность, понимание, все дела.
В этот раз он открыл дверь едва ли не пинком, поставил стул посреди комнаты и уселся на него, как на ебаный трон.
Если начистоту, Рудбой ожидал чего-то подобного. В духе Ванечки было бы сидеть и пялиться на него, или снимать на видео и шепотом комментировать, или сделать потом из этого видоса крэк и наложить какие-нибудь попсовые песенки, или просто пытаться рассмешить, стоя за кадром.
Но Ванечка устроил стриптиз, и Рудбой решил, что времени, может, и нет нихуя, но вот силы и нервы на скандал он найдет.
Потому что Ваня очень старался привлечь внимание, и у него получалось. Рудбой чудом собрал яйца в кулак и сосредоточился на музыке, чате и ответах на вопросы и донаты, но краем глаза все равно косил в сторону.
Вся кошачья грация то проявлялась в полную силу во всех этих изгибах и потягиваниях, то куда-то девалась, и тогда движения становились чуть неловкими, не доведенными до конца, но от этого, сука, Рудбою щемит сердце. Потому что в этом весь Фаллен, весь его Ванечка: эпатаж, провокации, все слишком картинно, слишком наигранно - но наигранно так искренне. Толстовка вон должна соскользнуть, но она просто переваливается через спинку стула и оседает на полу бесформенным комом. Гольфы - с чего он взял, что это сексуально? - раскидывает по комнате, это мило, очень мило. И да, если начистоту, что-то сексуальное в этом есть - то, как он смешно и чуть зло выпрямил ногу, и гольф сам слетел, и щиколотку лизнула прохладная неоновая подсветка. А потом Ваня легко и плавно сбрасывает футболку, и из шорт буквально выскальзывает - медленно, слишком медленно, так что неоновый полумрак выхватывает его тело частями. Живот, грудь, родинка у соска… что? да, котик шалит, нет, не покажу, нахуй идите… дорожка волос от пупка, бедра, колени. Через несколько вечностей шорты падают на пол, и Фаллен остается в одном белье. Движение по прежнему наиграны, но от этого не менее притягательны.
А потом он вскочил - и совсем не грациозно пнул шорты. Рудбой даже рискнул взглянуть на него прямо.
Весь облитый гребаным неоном, напряженный едва ли не до трясучки, с натянутой в паху тканью, пальцы в кулаки и нижняя губа чуть дрожит - и крышу сорвало.
Хватило рассудка извиниться перед чатом и нащупать ключи от спальни, пока прижимал к стене в коридоре. Светло бесстыдно притирался, оглаживал руками спину, потом тянулся пальцами под резинку домашних штанов и едва слышно выдыхал в ухо “Ваня, Ва-а-аня, Ва...”
Ключ больно царапнул ладонь, отрезвляя, и Рудбой с задушенным рычанием втолкнул Ваню в спальню, прижал к кровати и навис сверху. Ниже наклоняться нельзя, потому что захочется поцеловать, и обратно дороги не будет. Мерзко холодило кожу металлическое кольцо брелка на мизинце.
Запирая спальню, он словил на себе внимательный взгляд Гриши. Стало стыдно.
К стриму вернулся тут же, не дав себе времени даже умыться. В паху все еще сладко тянуло, и он решил сосредоточиться на битах. Биты - это классно, биты помогают сфокусироваться на чем-то, всем битов, угощаю, блять.

...Выключив вебку, Ваня несколько минут пялился на заставку и курил. Потом тщательно смял окурок в пепельнице и пошел чистить зубы.
Злость на себя за остаток стрима куда-то выветрилась, и теперь осталось легкое раздражение на Светло. Лучше бы он просто устроил какую-то ебаназию в духе Антихайпа, постмодернизма, постиронии и постещечегонибудь, блять. Провокация на секс - запрещенный, сука, прием.
Все раздражение испарилось, когда он отпер дверь спальни, потому что свет из коридора лег на изножье кровати и выхватил торчащую из-под одеяла ступню. Ваня прислонился к дверному косяку и залип. В подреберье снова защемило.
Осторожно, чтобы не разбудить, он поправил одеяло и тихо лег рядом.

Утром Вани не оказалось рядом.
Гриша покормлен, ноутбук в спящем режиме тихо гудит (опять забыл выключить, да что ж ты будешь делать) - а самого Светло в квартире нет.
Рудбой наскоро позавтракал, поцеловал сопротивляющегося кота и сел за ноут, но в районе солнечного сплетения уже угнездилась тянущая тоска. Он открыл мессенджер.
«Вань, куда делся?»
«Хоть бы записку оставил»
«У нас молоко закончилось, ты в курсе?»
«Вань, я волнуюсь»
Сообщения были прочитаны, но так и висели без ответа.
Ваня успел покурить, вымыть посуду, собрать раскиданные по комнате шмотки, потискать Гришу, распаковать последнюю коробку и обработать несколько фотографий. В том числе ту, о которой давно просил Ванечка - селфи с друзьями.
Ответ пришёл, когда он, психанув, начал старательно пририсовывать член на лбу Славы.


***
«Не бегство, а тактическое отступление,» - думал Ваня, спускаясь в метро.
Обнаружить Рудбоя в постели было приятно и неожиданно - после такого шоу он мог ведь и на диван уйти спать. За несколько секунд Ваня прокрутил в голове весь вечер. Стало горько, обидно и чуточку стыдно. Наскоро умывшись, выскочил из дома - позавтракать можно и в городе.
Поднимаясь по эскалатору, он получил обеспокоенное «Вань, куда делся?» Сердце предательски сжалось.
В ответ хотелось накатать пару простыней, одну - с извинениями за сорванный стрим, вторую - с обвинениями в неадекватном поведении и жестоком обращении с животными. Вместо этого он поймал вай-фай в ближайшем Маке и полез в каталоги интернет-магазинов.
Все кошачьи маски были либо откровенно детскими, карнавальными, либо слишком вульгарными - с шипами, заклепками и прочей пошлой фурнитурой. К таким бы подошли всякие портупеи, ремни, зажимы и цепочки, но Ваня собирался превратить стрим в пытку для Рудбоя, а не для себя, или, упаси Бастет, для своего кошелька.
«Хоть бы записку оставил».
Идеальная маска нашлась в магазине на Лиговском. Минимум заклепок, выглядит эстетично, сочетаться будет хоть с голым телом, хоть с чёрной рубашкой. И всего два с небольшим, мать их, косаря. Из минусов - открываются в час дня, да и шансы встретить кого-нибудь из тусовки возрастают в разы.
«У нас молоко закончилось, ты в курсе?»
Сообщение с молоком Ваня возвёл в категорию знака свыше, так что все минусы отпали сами собой.
Пока ждал открытия, успел выкурить две сигареты, прочитать новости, слегка замерзнуть и получить ещё одно сообщение: «Вань, я волнуюсь».
И только выйдя из магазина и запихнув пакет с покупкой в рюкзак, он отправил самое прекрасное слово из трёх букв.
«МЯУ».

Он вернулся домой поздно: сначала просто не хотел палиться с маской раньше времени, потом позвонил Слава, от Славы они поехали в торговый центр, оттуда - прямо на берег залива. В итоге веселый, промочивший ноги и пахнущий бошками Ванечка сел в такси только в десять вечера.
У парадной пришло оповещение - начался стрим. По лестнице он припустился бегом, прыгая через ступеньку, матерясь и ощущая себя опаздывающим на свидание подростком. Тихо зашел в квартиру, на цыпочках проскользнул в душ.
Новые черные джинсы сели идеально даже на влажное тело. Как и черная рубашка. Ваню разобрал смех, стоило вспомнить, как Слава матерился, шутливо сетовал на чье-то дурное влияние и обещал в следующий раз взять его на шоппинг в Милан. Он зажал себе рот рукой, несколько раз вдохнул и выдохнул, успокоился.
Маска рассмешила еще больше, но усилием воли заткнулся и надел ее. Ощущения были странные: из зеркала смотрела вполне себе знакомая морда, но вот наличие поверх нее еще одной морды забавляло.
Вторая морда была черной и невероятно мерцала на свету, и все-таки - Ваня порадовался собственной дальновидности - чертовски подходила к рубашке. И к джинсам. И даже - немножко - его собственной морде. Смущало только сочетание гладкой кожи и чересчур мохнатых бровей. Ваня слегка поморщился и потер подбородок - тоже мохнатый, да, но разве котикам не положено быть мохнатыми? Он порадовался, что не повелся на заклепки и шипы - смотрелось бы еще более нелепо.
Чуть раскосые прорези подчеркивали форму глаз, и Ване вдруг вспомнились настенные росписи древних египтян - там глаза были выразительные, обведенные черным. Он еще раз внимательно оглядел отражение и решил, что с такой штукой на лице он, пожалуй, даже себе немного нравится. Плевать, что глаза у него обычные, ничем не подведенные, зато у древних египтян неоновой подсветки не было.
Дверь была прикрыта. Ваня толкнул ее и заглянул в комнату. Рудбой стримил как обычно - наушники, энергетик, сигареты. Что-то неуловимо изменилось, но Ваня никак не мог понять, что именно. Решив в итоге, что все это мерещится, потому что его просто еще не попустило, он тихо просочился в комнату, бросил рюкзак у стены и уселся на пол в метре от стола.
Рудбой чуть наклонил голову, и Ваня понял - все дело в кепке. Сегодня он надел кепку козырьком вперед.

***
Он тянул до последнего, хотел дождаться Светло и поговорить, но в итоге сел стримить. Специально надел наушники так, что одно ухо осталось свободно - чтобы услышать, когда хлопнет входная дверь.
В чате писали, что он дымит паровозом, Ваня улыбался и отшучивался - и в итоге проебал момент. Краем глаза уловил движение силуэта по комнате, затушил сигарету и наклонил голову так, что козырек кепки скрыл от камеры направление взгляда.
Ванечка сидел, обняв колени и глядя прямо на него. И Рудбой уставился в ответ.
Маска мерцала, отражая неровное освещение, и на черной коже розовый с голубым превратились в лиловый и ультрамарин. Она отбрасывала на нижнюю часть лица неровную тень, но Ваня все равно видел, как Светло кусал губы. Пальцами левой руки он нервно теребил рукав правой.
Он отвернулся и начал читать чат, стараясь не думать об увиденном.
"Мяу". Ну конечно.
При нужных обстоятельствах Ванечка становился тем еще капризным котярой. И если эта новая игра - не месть за вчерашнее "да закрыл котика, провода начал грызть", то Ваня даже не представлял, что такое месть.
Щелкая мышкой и выдавливая из себя шутки, он коротко поглядывал на Ванечку. Ванечка в ответ сверлил его преданным и невинным взглядом, а потом вдруг развернулся, улегся на спину и повернул голову на бок. Неон мазнул по открытой шее и ключицам, по незастегнутой верхней пуговице. Рудбой раздраженно полез за новой сигаретой.
В этот раз Ванечка не обращал никакого внимания на донаты - более того, на смущенные "Кок-доп-крэк-смэк" он со скучающим видом отворачивался. Закидывал руки за голову, поджимал пальцы босых ног, переворачивался на живот - но неизменно продолжал гипнотизировать взглядом.
Спустя сорок минут Рудбой расслабился и даже развеселился. Чат тоже заметно оживился, посыпались оффтопы и обсуждения. А потом он снова заметил движение сбоку.
Ваня перевернулся на спину, явно стремясь повторить позу «нарисуй меня, как своих французских девушек», и медленно расстегивал пуговицы. Освободив последнюю, распахнул полы рубашки. Рудбой поймал его взгляд. Без очков он все равно не мог детально разглядеть, но готов был спорить, что глаза у Вани сейчас прищурены, а зрачки расширены. Он собрал волю в кулак и сосредоточился на хопчике в наушниках - снова переживать спермотоксикоз из-за чьих-то стриптизов не хотелось.
Вопреки ожиданиям, Ваня обошёлся без стриптиза - он просто остался лежать, медленно водя руками по обнаженному торсу. Рудбой изо всех сил старался не смотреть. Получалось хуево.
А потом Ваня вдруг выгнулся, дотянулся до рюкзака у стены, вытащил пачку молока и медленно, не отрывая потемневшего взгляда от Рудбоя, свинтил крышку. И начал пить долгими глотками - все еще стреляя глазами из прорезей в коже.
И Рудбой безбожно залип на движения кадыка.
Песня в наушниках стихла. Он глянул на часы, достал еще одну сигарету.
- Давайте-ка я вам ещё Кольта поставлю, и будем закругляться.
Протестующие сообщения мелькали перед глазами, в ушах уверенно зачитывал Кольт, в паху сладко тянуло. "Сейчас," - думал Рудбой, - "последний трек, и все". Сбоку вдруг раздался приглушенный ладонью кашель. Рудбой поправил кепку и глянул из-под руки.
Ванечка сидел, чуть сгорбившись, и неловко улыбался. Подбородок был в молоке, несколько струек стекало по ключицам и груди вниз, к животу.
И Рудбой затянулся сигаретой как в последний, сука, раз, выдохнул - и еще раз затянулся, потому что терпеть такое - пиздец.
Попрощался с чатом тихо, как-то скомканно.
И вырубил нахуй вебку.