спасибо за рек сквики дело такое, чуть-чуть тоже очень считается. а этот зачту, пусть и не закончен)

- Сне… снежинка?
- Снежинка.
Ваня еще раз окидывает взглядом своего гостя, с ног до головы. Детина под два метра ростом, модная щетина, брендовый шмот, очки в тонкой оправе, татухи. Никаких белых пачек, корон и серебристой мишуры. В его, Ванином, детстве, Снежинки выглядели немного не так.
- Мужик, без обид. Я не тот, кто шеймит за всякие слабости, да и сам дунуть не прочь. Но ты бы завязывал с наркотой. И бухлом. Я читал, что мозг от этой херни усыхает.
- Эй. Иди-ка нахуй. – Гость не обижается. Весело тычет в Светло фак, а потом начинает рыться в своем рюкзаке.
Он достает пару банок энергетика, штук пять пачек сигарет, какие-то чеки и мятые бумажки, пока, наконец-то, с радостным “О!” не вытаскивает стопку карточек, похожих на визитки. Одну протягивает Ване.
Карточка плотная, белая и с серебристым напылением по уголкам, чуть шершавая на ощупь и почему-то очень, очень холодная, ледяная почти. И на ней строгим шрифтом, без лишних вензелей и закорючек, выбито... Отлично. “Иван «Рудбой» Евстигнеев, Снежинка 5 уровня”. Наверное, по мнению гостя визитка должна что-то доказывать, но Ваня только недоверчиво хмыкает и протягивает карточку обратно.
- И что? Я могу хоть сейчас таких же нашлепать на компе и отдать в типографию.
- Ой, да ладно тебе! А как же вера в чудеса? Новый Год же на носу!
Светло скрещивает руки на груди и хмурится. Он все ждет, когда непонятный тип, буквально вломившийся в его квартиру, прекратит кривляться и скажет честно, зачем явился, но дожидается совершенно другого. «Снежинка» сначала заглядывает в Ванин холодильник, потом шарится по пакетам, которые Светло принес из магазина, пока не находит пару бутылок с пивом. Заебись.
Ваня сам не прочь эпатировать публику, правда. И быть вызывающе наглым он умеет. Но у всего должны быть какие-то границы. Он уже открывает рот, чтобы послать своего гостя подальше, но не успевает.
- Вот, попробуй. – Иван «Рудбой» Евстигнеев, Снежинка 5 уровня, ловко свинчивает с одной из бутылок крышку и пихает пиво Светло в руки.
- Я в курсе, что это. Я сам его покупал, прикинь? – Почему-то Ваня слушается. Делает пару глотков, надеясь, что алкоголь чуть-чуть прояснит все происходящее. Хотя тут, конечно, не пивко нужно, а коньяк, как минимум. Но идея напиться, в принципе, выглядит ничего так, заманчиво.
- Погоди. – Светло больно стукается зубами о горлышко, но не сопротивляется, когда пиво у него отбирают. Вместо этого он мысленно прикидывает, куда надо звонить в таких ситуациях. МЧС? В Скорую? Или ментам? Есть, интересно, какая-нибудь дурка на выезде, которая всяких помешанных подбирает? Наверняка же должна быть.
Лже-Снежинка о Ваниных мыслях не догадывается: просто крепко обхватывает бутылку с пивом ладонью, сосредоточенно хмурится и шевелит губами, словно считает про себя. А потом протягивает пиво обратно Светло.
- И? – Ваня решает, что спорить бесполезно. Но решает все же уточнить. – Что дальше?
- Пробуй давай. Охуеешь сейчас.
Не то чтобы Светло уже не охуевает, спасибо. На языке крутится сотка остроумных предположений, какое такое чудо он должен ощутить на вкус. А еще почему-то вспоминается, что в Библии всякие манипуляции воды и винца касались, а не пива. Но окей, он попробует, с него не убудет.
И Ваня пробует.
Обычное пиво комнатной температуры, ну, такое, что можно хлебнуть, но не получить особого удовольствия, оказывается… идеальным. Не ледяным, не холодным настолько, что вкуса не разобрать, а в самый раз. Освежающим, прохладным. И руке бутылку комфортно держать, ладонь не мерзнет и не скользит от конденсата. Охуенно, в общем.
Светло переводит взгляд с пива на своего гостя. Потом обратно. Делает еще глоток и еще. Вкусно – пиздец. Ваня понятия не имеет, как такое могло произойти, но это круто. Когда остается совсем немного, на пару глотков, Светло отрывается от бутылки и вперивает взгляд в... ой, да похуй, в Снежинку. Тот улыбается, самодовольно и чуточку нахально.

- Ну как? Еще охладить?
Напиться? Все еще заманчиво. Но Ване слишком любопытно и муторно, так что он отрицательно мотает головой. Ставит чайник и наконец-то рассовывает продукты из пакетов по местам.
- Это такая суперсила? Охлаждать бухло?
- Вроде того.
Светло заглядывает в визитку, которая сейчас валяется на кухонном столе. Иван «Рудбой» Евстигнеев, да?
- Прикольно. Охуенно на самом деле. Лучшая суперспособность, которую можно представить. Сам выбирал?
Рудбой морщится, как от зубной боли, а потом протискивается на диванчик от кухонного уголка. Ему явно не хватает места, ноги не помещаются, и Ваню это внезапно очень веселит.
- Нет. Ничего я не выбирал. И это так, маленький бонус.
- Полезный бонус.
- Лучший.
Светло бросает короткий взгляд на Рудбоя, замечает бутылку в его руках. Понимает, что тот сидит с уже знакомым задумчивым видом и уже знакомо шевелит губами. Наверное, опять эту свою суперсилу применяет. Ваня тут же вспоминает, как вкусно у него вышло охладить достаточно средненькое пивко по акции из “Пятерочки”. И со вздохом выставляет на стол еще парочку бутылок, потом чипсы в миску насыпает. Хуй с ним, с чаем, сейчас очень нужна анестезия. Судя по тому, как Рудбой упрямо засовывал себя на диванчик, сваливать в ближайшее время он не намерен.
- Ну так что? Объяснишь, чего тебе от меня надо? Слабо верится, что ты явился мне пивка охладить.
- Объясню.

Чем дольше Рудбой рассказывает, тем меньше энтузиазма у него остается. Сначала, когда речь идет о каком-то там проценте снега в крови и родстве «ну ты понимаешь, с кем», он бодр и весел, как только доходит до иерархии, прости господи, Снежинок, скисает окончательно.
- Стоп. – Ваня путается уже окончательно. Пиво заканчивается с поразительной скоростью, но картинка так и не вырисовывается. Вот точно надо было коньяк доставать, ну. – «Сам понимаю, с кем» - это с кем? С Эльзой, блядь? У фанатов «Холодного сердца» какой-то флэшмоб что ли?
Рудбой затыкается на полуслове, возмущенно раздувает ноздри, того и гляди дымные кольца пускать начнет, потом губы сжимает в тонкую полоску. Вот как он может быть Снежинкой? Как?
- С какой Эльзой? Сам ты… с Эльзой. С дедулей же!
- С де… Ладно. – Светло кивает, словно понимает, о чем речь. Рудбой хмурится еще сильнее, видимо, чувствуя неладное. Ваня же кусает себе губы в жалкой попытке заткнуться. Не выходит. – Что еще за дедуля?
Ой. Кажется, он только что проехался танком по чьим-то эдельвейсам. Рудбой выглядит настолько разочарованным Ваней, что его хочется пожалеть и утешить.
- Ты безнадежен. Я в полной жопе, да?
Первым позывом было кивнуть. Мол, да, чувак, я безнадежен, от меня вон даже моя девчонка сбежала «пожить недельку у подруги» три месяца назад и даже всякие трусы-колготки не забрала с собой. Но что-то его останавливает. Может, правда, преддверие Нового Года. Может, пиздатая суперсила Рудбоя, которой Ваня самую капельку завидует. Ссориться почему-то не хочется.
- Послушай. – Светло пытается говорить тихим уверенным голосом. Видел однажды передачу, что всяких чудиков нельзя не пугать резким тоном и неожиданными поступками. – Ты меня подкараулил в подъезде, вломился ко мне в дом. Утверждаешь, что Снежинка и родня какого-то дедули. Ты ведь понимаешь, что у меня… ну, есть основания тупить и не догонять некоторые из твоих объяснений?
На Рудбоя Ванин проникновенный тон не действует. Он выжидающе смотрит, потом раздраженно цыкает. И закуривает, даже не спрашивая у Светло разрешения. Чувствует себя как дома, прекрасно. Только затушив сигарету, Рудбой снова заговаривает.
- Снежинки, дедушка, Новый год. Связь улавливаешь? Ну какой дедуля может быть родней Снежинке?
- Оу. – Ваня заторможено моргает. Еще раз. И еще.
- Вот именно. Оу. – Рудбой удовлетворенно кивает, мол, наконец-то, сколько можно тупить.
Так, ладно. Все встает на свои места. Это просто пранк. Рудбой проспорил кому-то спор, сейчас этот разговор транслируется в чьем-нибудь инстаграмме. А его умение охлаждать бухло… Ну есть какое-то объяснение, наверняка.
- И я должен поверить, что ты родственник Деда Мороза? Почему же тогда Снежинка, а не Снегурка?
- Ну так же она внучка, а я так, родня в хуй знает каком поколении, меньше трех процентов снега. Я же говорил уже. Чего ты такой тугой, а?
Ваня трогает свой лоб ладонью. Температуры не чувствует, но это ни о чем не говорит на самом деле, да? Надо губами трогать? А потом он чуть ли не подскакивает на месте. Потому что Рудбой его жест повторяет – прижимает свою ладонь ко лбу Светло. Ладонь здоровенная, пальцы теплые, а вот от середины пятерни идет приятый холод. Ощущения классные, такие, из детства, когда снежок по горящему лицу размазываешь.
Блядь.
- Деда Мороза не существует. Это просто персонаж. Коммерческий продукт. - Приятный холод на лбу пропадает, и Ваня шипит от боли: Рудбой дает ему приличный такой щелбан. – Больно!
- Сам ты не существуешь, еблан. А дедуля – очень даже!
- Ага, живет в Великом Устюге, дарит детям подарки, если они весь год хорошо себя вели, носит красную шубу, записывает видеопоздравления. Да-да, все так. Верю.
Какие-то долгие секунды Ваня думает, что Рудбой ему сейчас просто въебет. Даже голову в плечи вжимает на всякий случай. Но вот чего он точно не ждет, так это… жалости. Рудбой вдруг горько вздыхает, смотрит на Светло долго-долго, пристально.
- Конечно, нет. Никакого Устюга и шубы. Это-то как раз – да, персонаж и коммерческий продукт. Но нужен он не просто так. Прикрытие, понимаешь? – Рудбой говорит чуть ли не по слогам, как с дебилом общается. Впрочем, Ваня себя как-то так и чувствует. - С подарками все обстоит немного сложней.

Светло никогда не был наивным, мечтательным или излишне впечатлительным. Но сейчас он почему-то безоговорочно и сразу верит каждому слову. Снежинка Рудбой все еще не вызывает доверия, но Ваня вдруг решает, что жизнь и так слишком скучная и унылая, чтобы отрицать саму возможность чего-то необычного. Волшебного.
Он и сам с детства умел так плести логичные и продуманные идиотские истории, что в них верили окружающие. И сейчас, как ни пытается найти какую-нибудь нестыковку в словах Рудбоя, ничего не находит. Слишком гладенько все получается, слишком… реалистично. Ну, если отмести сам факт, что все это касается волшебства, Дедушки Мороза и Снежинки в татухах и с пивасом.
Рудбой не доказывает, что подарки под елками пакуют эльфы, а по небу на санях летает пожилой человек с мешком. Он объясняет, что у каждого есть шанс на подарок, на маленькое новогоднее чудо, и совсем не важно, пять тебе или сорок восемь. Главное – мечтать. Ваня каждый раз вздрагивает, слыша ласковое “дедуля”, но Рудбой непреклонен: никаких Дедов Морозов. Дедуля по его словам жутко занятой товарищ, времени на всех у него, конечно, не хватает. Он помогает только в самых сложных случаях, а те, что попроще, спускает по служебной лестнице вниз. Снежинкам.
- Что значит пятый уровень? – Не то чтобы Светло это очень уж волнует, но ни одного другого внятного вопроса он придумать не может.
- Нуууу, всего их семь. Чем выше уровень, тем больше ты можешь, тем большему количеству людей помогаешь. – Рудбою тема явно не доставляет удовольствие. Но у Вани слишком сложными выдались последние пару часов, чтобы волноваться о чужих чувствах.
- То есть ты не очень крут?
- Мне и этого вот так, по горло. – Рудбой показательно стучит себе ребром ладони по шее, снова закуривает. – Мне вся эта новогодняя шняга вообще не сдалась, ладно? Но… - Он разводит руками, затягивается. – Снег – не водица.
- Вообще-то – водица. Это так про кровь говоря. А снег можно расто… - Ваня затыкается. Потому что он при всех своих упаднечиских настроениях совершенно не готов умирать. Тем более от рук взбешенной Снежинки, пусть и всего-то пятого уровня. – У меня просто стресс! Не злись.
- Да хули на тебя злиться? Ты и так вон, весь несчастный и неприкаянный. Влип я, конечно. Думал, отстреляюсь по-быстрому, с остальными-то за два дня управился. А ты? Эх…
Рудбой ворчит себе под нос про планы на Новый Год, про какую-то свою студию, с которой уйма дел, про ненавистную Москву и что-то там еще. Но Светло цепляют только слова про то, какой он, Ваня, дурацкий со своими невнятными мечтами и желаниями.
- Эй. Я все слышу вообще-то! И нормальные у меня мечты!
- Да? – Рудбой скептически хмыкает, скрещивает руки на груди. – Давай-ка, озвучь. Хоть одну. Я с радостью ее исполню и двину уже по своим делам. И забуду про свою снежинкину обязаловку до следующего года. С радостью!
Ваня возмущенно хватает ртом воздух. Пытается собраться с мыслями, сформулировать хоть одну малюсенькую, жалкую мечту. Но в башке пусто. Совсем.
- Я так сразу не могу. Это слишком неожиданно. Мне надо подумать, ясно? – Это звучит неубедительно даже для него самого. – Мы в жопе, да?
- В полной.

tbc

A photo posted by Instagram