Рудбой героическим усилием воли поднял себя со скамейки за столовкой и потащил своё тело ко входу в актовый зал. Обычно они сидели тут со Светло вдвоём, пережидали время после ужина и до дискотеки младших отрядов, на которую Рудбой приходил в качестве диджея. Сам себе, между прочим, эту должность выторговал у вожатого Феди. Это же так пиздато: ставить народу музло, под которое он будет тусить. Пусть даже такому мелкому. Актовый зал был настоящим, с заглушками на окнах и рядами кресел, выставленных вдоль стен, чтобы расчистить место для танцев. Рудбой очень любил эти ранние дискотеки для мелких: они со Светло терлись на сцене около компа, пользовались темнотой и иногда танцевали, касаясь друг друга пальцами или плечами. А в последние два дня совсем осмелели, заходили за сцену и целовались, прячась между пыльных тяжёлых кулис, так что не замечали даже, как треки сменялись в плейлисте. Хорошо, Рудбой заранее их собирал такими длинными, что даже на импровизированный "бис" хватало, когда мелочь после завершения в один голос кричала, что хочет ещё. На своих, "взрослых" дискачах так отрываться не получалось: куча друзей, девчонок и ненужного внимания. Удивительно, но стоять по стеночкам и пялиться на танцующих старшие любили даже больше, чем мелочь.
В любом случае, сегодня Светло с ним не было, ничего весёлого Рудбоя не ждало даже в первую музыкальную смену и вообще хотелось убиться нахуй. Например, спалиться перед начальником лагеря с курением. Разбить Пашкин аккордеон, выебнуться на Саню за кривые правила его тупого реп-турнира... какие там ещё способы есть? Предложить Ване Светло переспать, да.
Рудбой не отличался склонностью к мазохизму, но сейчас реплики из того ебучего разговора, не спрашивая его, сами крутились в голове и делали больнее.
Он смутно чувствовал, что сделал что-то не так, но что именно - не понимал, а ещё злился и обижался. Не на себя, на Ваню. Если Рудбой ему так не нравится, то зачем было все вот это? Полторы недели ему голову морочил, немалый срок по меркам смены. Зачем было улыбаться так тепло? Зачем было приходить на скамейку возле ограды и пиздеть с ним, пока комары не заебут, ещё в самый первый день? И во все остальные дни - зачем? Зачем, в конце концов, было целовать его, Рудбоя, на его собственной кровати и даже после палева перед Илюхой не начать морозиться?
Чтобы потом послать его нахуй после не таких уж и жутких предложений, очевидно. Обстановка тогда была более, чем подходящая, но ни на первое предложение, ни на второе, ни на третье Светло согласием не ответил, а ведь Рудбой по-хорошему просил. Ещё и на логичный вопрос "почему" отправил в пешее эротическое. Почти подрались, только Рудбою больше обидно было и пиздиться не хотелось, хотелось сбежать. Он так и сделал, прибавив к прощанию ядовитое и саркастичное "Ванечка". Бля, теперь и собственное имя бесить будет!
На дискотеке Рудбой переборол желание включить мелюзге минорных песен и даже наоборот, подобрал на скорую руку бодрого и задорного музла. Детям, конечно, зашло, но вот Ване не помогло совершенно. На выходе его облепили с гомоном и просьбами завтра поставить "что-нибудь русское, а то ничего непонятно". Рудбой обещал подумать и, возможно, привлечь к этому Леху, отбил пять всем, кто тянулся и слился, пока чего ещё не стребовали. Эти маленькие переговоры, как ни странно, немного его подлечили и подвинули планку настроения с "утопиться в пруду за соседней деревней" до "прогуляться к пруду и посмотреть, что можно сделать". Гулять было решено к Илюхе в комнату, потому что больше жаловаться на жизнь было некому.
На вправление мозгов беседой ушло минут сорок. За это время Ваня с трудом, но уяснил, что нет, Светло отказался с ним с спать не потому что ему похуй. И не потому что он, Рудбой, ему не нравится. И даже не потому что он хочет кого-то другого, Юру например, будь он неладен, ходит по лагерю со своей кривой скрипкой и стремными татухами. У Вани вот ещё ни одной нет, но он забьётся, точно-точно, и не такими жуткими партаками, а чём-то охуенным и со смыслом. Он уже все продумал: на спине целая картина будет, что-нибудь из фауны, стилёвое и проработанное. И вот тогда, тогда, всякие Юры перестанут иметь значение.
Так или иначе, Илюха его заверил, что кидать его Светло, скорее всего, не собирался. Верилось с трудом, но надежда все же была. Ещё Илья мудро заметил, что зашкварно - это не когда твой вроде-как-парень не хочет с тобой спать, а когда ты требуешь ебли, которую тебе никто не должен. Этот пункт ему пришлось объяснить дважды и ещё раз для закрепления, но зато Ваня, вроде как, понял наконец, что сделал не так. Вопрос был в том, как теперь это исправлять.