- Присаживаетесь, пожалуйста, Иван. – Ваня старается быть серьезным, но губы против воли разъезжаются в улыбке. Рудбой его умиляет. Рудбой, вышагивающий кругами вокруг стула, чуть ли к нему не принюхивающийся, как кот, готовый отпрыгнуть в любой момент, умиляет втройне.
Ваня собирается с силами, прикусывает щеку изнутри, чтобы не заржать. Идиотская конечно, идея, зря они столько порно смотрели, но идея была Ванькина, Ванька продул и Ваньке теперь расхлебывать, ну а он постарается сделать так, чтобы все было охуенно. Чтобы Ваньке было охуенно.
Ваня вываливает на столик содержимое их волшебной коробки. Все что ему нужно – силиконовое кольцо, наручники, веревка и смазка. Кольцо, как обычно, оказывается надетым на нитку анальных шариков. Ваня, чертыхаясь, берется за бусы, поднимает нитку вверх и так застывает - воспоминания о том, как эти шарики последний раз были в нем, как он мычал заткнутым кляпом ртом, капал слюной, извивался и умолял о пощаде накрывают волной.
Рудбой рядом понимающе хмыкает.
Ваня вскидывается, даже не пытаясь скрыть предательский румянец, трясет головой, прогоняя наваждение. Шарится в кучке игрушек, выуживает оттуда кляп и победоносно смотрит на Рудбоя.
Ванька скептически поднимает бровь.
Ваня ухмыляется уголком рта и двумя пальцами аккуратно вытягивает из кучи галстук, добавляя его к отобранным вещам.
Маска на глаза, конечно, гораздо удобнее, но Ваня в таких случаях предпочитает использовать именно Ванькин галстук. Единственный в его гардеробе, непонятно каким чудом переживший все переезды, тот самый, от свадебного костюма. Ваня находит это очень смешным. И символичным, что уж.
Ваня улыбается. Ванька вопросительно таращится на него своими невозможно огромными зрачками, сам не замечая, как нервно мнет край футболки длинными пальцами.
Ваню переебывает. Ему до дрожи в коленях хочется вдруг оказаться на месте Ваньки, чувствовать эти пальцы на своем члене, залипать на татуировках, ловить уверенные движения ладоней, корчиться от желания и невозможности кончить, почти скулить, умоляя…
- Да бля-я-я-ядь! – Ваня шепчет зло, поправляя натянувший ткань домашних штанов член. Они еще даже не начали, а он уже на полном взводе.
- Раздевайся уже! Живо! – Получается хрипло и жестко. Как плетью ударить.
Ваня смотрит Рудбою в глаза, пока еще снизу вверх, но это поправимо.
Под его взглядом Ванькины зрачки темнеют, расширяются, хотя, куда уж больше, дыхание сбивается. Пальцы тянут край футболки наверх, Ванька до последнего не отрывает взгляда. Выпутывается из нее, быстро снимает штаны. Молча. Его Ванечка сегодня на удивление молчалив - ситуация заводит его больше, чем он хочет показать. Но Ване и не нужно, чтобы он говорил, за него все говорит почти полностью вставший, готовый к труду и обороне член.
Ваня хищно облизывается.
Рудбой неуклюже переступает по полу длинными ногами в белых носочках. Эти белые носочки, едва доходящие до беззащитных щиколоток, по жизни выносят Ваню в астрал. Ванька уже давно не пытается их снимать. Ваня всегда делает это сам.
Ваня резким жестом указывает на стул, боится, что голос дрогнет от затопившей сердце нежности.
Ванька громко, почти трагично вздыхает и топает на эшафот.
Ваня больше не смотрит ему в лицо. Пока рано.
Он берет веревки. Почти благоговейно опускается перед сидящим на стуле Рудбоем на колени, нежно проводит обеими ладонями по его икрам, гладит, растирает теплую кожу, тут же покрывшуюся мурашками. Оплетает обе щиколотки, привязывая их к ножкам стула, гладит попутно свод правой стопы, оттягивает и щелкает резинкой чертового носка. Глухой звук в почти полной тишине комнаты бьет по нервам удивительно остро.
Ваня гулко сглатывает пересохшим горлом.
Рудбой сверху глубоко и часто дышит.
Ваня не может лишить себя удовольствия, склоняет голову и кусает Ванькину ногу чуть ниже и сбоку от мосластой коленки. Рудбой дергается. Если бы не веревка Ване бы прилетело за внезапность.
Ванька тянет к нему руку в попытке то ли приласкать, то ли извиниться, но Ваня говорит емкое «нет» и Рудбоевская кисть безвольно опускается.
Ване хочется перецеловать каждый палец, обласкать языком каждую впадинку на этой руке, но он произносит, стараясь, чтобы голос звучал максимально отрешенно:
- За спину.
Пропустив цепочку наручников за ножкой стула, он аккуратно затягивает ремешки на Ванькиных запястьях.
Вот теперь, кажется, все. Остался последний штрих и картина будет идеальной. Но, как же трудно сделать выбор!
Ваня долго смотрит на лежащие перед ним галстук и кляп.
Рудбой тоже смотрит. На него. Ваня всем телом чувствует этот тяжелый жадный взгляд. Ваня знает, что бы выбрал Рудбой, поэтому его рука тянется к галстуку. Ванька морщится недовольно, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ваня предупреждающе легонько шлепает его по губам.
- Тш-ш-ш. Говорить я тебе запрещаю. Но, я хочу тебя слышать.
Ванька хлопает ресницами, кривит губы в усмешке, молчит. Его кожа под ладонями горячая, щетина на щеках приятно покалывает пальцы. По контрасту с нею прикосновение ресниц ощущается шелком. Ваня закрывает Ваньке глаза ладонями. Мягко поглаживает веки, разглаживает морщинки на лбу и лишь потом берется за галстук.
Ванька длинно выдыхает ему прямо в солнечное сплетение. В животе мгновенно завязывается горячий узел и Ваня радуется, что Ванька не видит, как от такой мелочи дергается его член в штанах.
У самого Рудбоя стоит уже каменно. Ване достаточно пару раз провести рукой по стволу вверх-вниз, примериваясь, чтобы в этом убедиться.
Ваня падает на стул рядом и несколько минут просто смотрит на своего Ваньку. На коленки, на широко разведенные бледные бедра, на лежащий на животе член, на мерно вздымающуюся широкую грудь в пятнах татуировок, на напряженные мышцы рук, беззащитную шею, приоткрытые влажные губы. Ваня рад, что не видит сейчас выражения Ванькиных глаз. Для него это было бы слишком.
Ваня запускает обе ладони себе в волосы, с силой проводит по голове, стараясь прийти в чувство. Глубоко вдыхает и закусывает губу – Ванькин член с капелькой смазки на яркой головке заставляет его глотать голодную слюну.
Ваня аккуратно надевает на него кричаще розовое кольцо, чуть пережимая у основания.
- Готов, Ванечка?
- Рудбой замедленно кивает.

Ваня не жалеет смазки. Ванька не скупится на тихие стоны и вскрики. Он ерзает задницей по сиденью, то подаваясь к Ване, то пытаясь отстраниться, уйти от безжалостной ладони, размеренно движущейся по его члену.
Ваня знает, что Ваньке сейчас хочется быстро и резко и намеренно замедляет движения. Член в его ладони горячий, смазка капает, пачкая все вокруг. Ваня мягко надавливает на блестящую головку ногтем большого пальца и с упоением слушает, как Ванька с шипением втягивает воздух сквозь сжатые зубы.
У Ваньки на щеках румянец, над верхней губой – испарина, а грудь ходит ходуном от хриплых вдохов.
Ванька тихий.
Ваня хочет, чтобы он кричал.
Ваня знает, что у него никогда не хватит сил сделать Ваньке действительно больно.
Ванька мычит и просяще раздвигает колени шире.
Ваня гладит подрагивающее бедро и успокаивающе шепчет:
- Не сейчас.
Ваня видит, как сокращаются мышцы на Ванькином прессе, как поджимаются у него пальцы на ногах, как дергается кадык на открытой шее. Ваньке нужно еще совсем чуть-чуть.
Ваня разжимает ладонь и убирает руку.
В награду ему достается долгий разочарованный стон. Почти музыка. Лучший Рудбоевский хит.
Ванька заслужил награду.
Ваня приподнимается, осторожно цепляет зубами пухлую Ванькину нижнюю губу, втягивает ее в свой рот и возвращает руку на член.
Ванька дергается и хрипит. Его сперма долетает Ване до подбородка.
Ваня тихо смеется и вытирается заботливо припасенным полотенцем. Ванька тяжело дышит.
Он почти лежит на стуле и это очень удобно для того, что Ваня задумал.
Ваня садится между его разведенных колен, дует на подрагивающий мокрый член, вызывая очередной тихий стон.
Собственный член уже болезненно ноет, требуя внимания, но Ваня запрещает себе к нему прикасаться.
Рудбой напрягается, когда на его члене вновь смыкаются пальцы. Цепочка наручников натягивается и звенит. Ваня шепчет:
- Тихо, Ванечка, тихо.
И Рудбой покорно обмякает. Лишь болезненно кривит искусанные губы.
Ваня водит рукой по члену вверх-вниз уже гораздо быстрее. Ванька дышит чаще и стонет громче. Ваня начинает подумывать о том, что спустит в штаны, даже не прикасаясь к себе.
Он замедляет темп, капает смазкой на вторую руку и мягко надавливает на кольцо мышц. Ванька понятливо сползает еще ниже, запрокинув голову. Дышит часто и хрипло.
Ваня долго дразнит его, лаская нежную кожу вокруг и едва проникая внутрь, прежде чем вставить два пальца. Ванька внутри мягкий и податливый, Ваня закрывает глаза, теряясь в этих ощущениях, вплавляясь в них. Он, кажется, забывшись, прекращает двигаться, потому что Рудбой начинает нетерпеливо поддавать бедрам сам.
Ваня мстительно кусает нежную кожу бедра, оставляя мокрый красный след, и наслаждается задушенным всхлипом.
Он берется за дело всерьез. Жестко трахает Ваньку пальцами, хотя ему жутко неудобно делать это в такой позе, и, едва касаясь, ласкает ладонью член. Когда он сжимает пальцы вокруг головки, Рудбой крупно вздрагивает и обтекает.
Ваня ловит себя на том, что улыбается абсолютно блаженно, глядя на это завораживающее зрелище.
Ноги затекли, но это даже хорошо. Неудобство отвлекает от стояка в штанах, от горячего узла, пульсирующего внизу живота. Ваня стискивает зубы и возвращается на свой стул.
Они еще не закончили.
Когда он снова смыкает пальцы на рудбоевском члене, Ванька пытается свести колени, отодвинуться, мотает головой, но – молчит. И Ваня продолжает пытку лаской.
Он дрочит Ваньке жестко в быстром изматывающем темпе, слушает его сбивающееся дыхание, утопает в хриплых стонах, больно кусает сам себя за предплечье, чтобы хоть чуть-чуть отрезветь. Ванька стонет-хрипит на одной ноте, подается бедрами навстречу каждому движению, запрокидывает голову, мышцы на руках напряжены в бесплодной попытке вырваться.
Ваня разжимает ладонь. Член глухо шлепается, прижимаясь к изгвазданному смазкой и спермой животу.
Ванька загнанно дышит, открыв зубы в оскале.
Ваня встает и потягивается – осталось самое сладкое.
Он вытирает руки и взмокший лоб полотенцем, подходит к Рудбою со спины. Оглаживает напряженные плечи. Ерошит мокрые огненно-красные пряди. Ванька молчит, лишь с трудом втягивает в себя воздух сквозь стиснутые зубы.
- Ш-ш-ш, еще немного.
Ваня шепчет это в покрасневшее ухо и тут же облизывает языком мочку, прикусывает, тянет. Ванька на стуле всем телом тянется за ним. Умоляет всем своим видом.
Красный натруженный член капает смазкой, дергается от его дыхания.
Ваня аккуратно прикусывает мощный рудбоевский загривок и перемещает обе руки Ваньке на грудь.
Ваньке от природы достались очень чувствительные соски. А еще Ваньку кроет от его, Фалленовского, голоса, если мурлыкать этим голосом в самое ухо какую-нибудь совершенно невообразимую хрень, на которую Ваня был мастер.
Комочки сосков под пальцами твердые и горячие. Ваня нежно-нежно трет их, иногда тянет и сдавливает. Шепчет в ухо Ваньке несусветную ласковую чушь. Прикусывает и целует влажную от пота шею, оставляя следы. Ваньку в его руках уже трясет. Ванька давно на грани. Нужна самая малость, чтобы столкнуть его вниз и Ваня горячо шепчет в бритый затылок:
- Давай, Ванечка! Кончай! Для меня!
И Ванька захлебывается криком, давит его в себе, изо всей силы вжимаясь затылком в Ванину грудь, поддает бедрами. Его трясет. Он кончает почти насухую, член дергается от резких движений.
Ваня держит его за плечи. Долго, пока тело под руками не расслабляется полностью.
Только тогда он обходит Рудбоя, встает перед ним и медленно стягивает перекосившийся галстук с мокрого лица. Ванька смотрит ему в глаза поплывшим нечитаемым взглядом.
Ваня гладит пальцами пересохшие губы, оттягивает нижнюю, и Ванька послушно приоткрывает рот.
Ваня достает каменно стоящий член дрожащей от усталости рукой, мягко хлопает им Рудбоя по лицу. Возбуждение настолько сильное, что хочется плакать. Или это Ванька настолько красивый, что сердце щемит.
- Глаза закрой.
Ванька лишь заторможенно моргает, поэтому Ваня сам закрывает ему глаза. Залипает на длинных ресницах, неровных красных пятнах румянца, прилипших ко лбу волосах, следах от повязки на коже, искусанных губах, влажной глубине приоткрытого рта. Залипает и кончает неожиданно для себя. Оргазм бурный, выворачивающий, он вцепляется в плечо Рудбоя, но все равно не удерживается на ногах и стекает на пол.
Так они и сидят какое-то время.
Потом Ванька хрипло шепчет:
- Пиздец.
Ваня находит в себе силы выдавить:
- Ага.
Он прижимается щекой к горячему Ванькиному бедру и ему охренительно хорошо.
- В следующий раз твоя очередь.
Рудбой начинает шевелиться, пытаясь освободиться.
Ваня лишь согласно пожимает плечами. Он предвкушает.
- Ванечка, блядь, развяжи меня уже! И сними это хуево кольцо! – Ванька не выдерживает, безуспешно дергается всерьез, - но сначала лицо мне вытри, долбоебище!
Ваня смиряется с тяжелой судьбой, с трудом поднимается и, прежде всего, целует Ваньку.

Единственное, что меня смутило - Ваня и Ванька все-таки ну слишком созвучны, мне было сложно весь фик продираться через имена, учитывая, что они никакими другими не разбавлялись и шли подряд и много. Я понимаю, что это специально, но из-за этого ещё и сложно понять, кто что делает/чувствует.