Они успевают с Настей расположиться на уютном диванчике, сделать заказ, дождаться его, и вот тогда Рудбой видит Фаллена. Тот сидит неподалеку, почти напротив, увлеченно целуется с девушкой, стол перед ними заставлен, так что сидят, видимо, уже давно. Фаллен его, кажется, не заметил, он вообще ничего вокруг не замечает. Рудбой сглатывает и отворачивается. Настроение, и без того не так чтоб отличное, со свистом падает куда-то в пропасть, Ваня какими-то нечеловеческими усилиями заставляет себя улыбаться в ответ на слова Насти, легонько сжимает ее руку в ответ, когда она переплетает свои пальцы с его, послушно отвечает на поцелуй. Рудбой знает, что она очень ждала этого приглашения. И он честно пытается не смотреть в сторону Фаллена. Получается хуево.

Особенно когда он натыкается на ответный нечитаемый взгляд темных глаз и замирает, не в силах отвернуться. Фаллен пару секунд смотрит на него, потом равнодушно поворачивается к своей тяночке. Рудбою со своего места хорошо видно, как Фаллен кончиками пальцев медленно водит по хрупкой девичьей шее и его продирает крупной дрожью, настолько отчетливо он вспоминает это ощущение. Пальцы Ванечки, которые гладят его шею, невесомо касаясь ногтями, именно так, как Ване нравится. Рудбой смотрит. Фаллен кидает на него очередной взгляд, криво ухмыляется и прижимается губами к чужой шее. Ваня невольно вскидывает руку и ожесточенно трет свою, словно стараясь стереть фантомное, но такое яркое прикосновение. Рудбой притягивает к себе Настю, будто пытаясь спрятаться за ней, целует, пытаясь прогнать из головы ненужные мысли, но, блядь, ни хуя не выходит. И это пиздец как бесит. Целоваться напоказ — последнее дело, но Фаллен ведь первый начал, да? Ну так тоже пусть видит, хуле.

Когда Рудбой, наконец, разрывает поцелуй и бросает взгляд в сторону чужого столика, Фаллена там нет и Ваня чувствует укол разочарования. И опустошения какого-то. Вроде как зря старался. Фу, блядь, да что за мысли...

— Я щас приду, — говорит он. — Настюш, ты сиди, щас десерт должны принести.

Очень хочется сунуть голову под кран с холодной водой. Только в сортире Фаллен - и горло снова перехватывает бессильной злостью. Особенно когда слышит негромкое и ехидное:

— Хорошее шоу, Вань.

— Кто бы, блядь, говорил... — Ваня кривит губы. Фаллен стоит совсем рядом — только руку протянуть и можно провести ладонью по колючей щеке, зарыться пальцами в волосы, Ваня до сих пор помнит, какие они мягкие на ощупь. Только сделать это невозможно, немыслимо, и на Рудбоя накатывает бессильная злость, которая разъедает кислотой изнутри, и, чтобы не захлебнуться ею, он язвительно спрашивает громким шепотом:

— Так что, Ванечка, тян твоя страпон юзает, когда тебе хуй в заднице требуется? Или игрушками справляешься?

Фаллен вроде как не злится даже, глаза только прищуривает.

— Опытом делишься, да, Вань? — и прямо под дых, — А ты во время секса меня себе представляешь, чтоб кончить?

Ване очень хочется ему въебать, от всей души — а себе еще больше, потому что это правда. Он порывисто шагает вперед, притирая Фаллена спиной к стене, а потом впивается ему в рот кусачим злым поцелуем, потому что… Без потому что. Он соскучился. Он пиздец как соскучился по этим поцелуям, этим губам, этому телу, это ведь всё было так же важно, как дышать, блядь, как же он жил всё это время-то? И пытается надышаться сейчас, успеть ухватить себе как можно больше, пока его не оттолкнули, запускает ладони под футболку, с силой ведет ногтями Фаллену по спине. Тот не вырывается, не отталкивает, прижимается всем телом, тихо постанывает в рот, цепляясь за Ванину задницу.

— Что, неужто соскучился? — ядовито шепчет Ванечка, когда Рудбой отрывается от него, чтобы отдышаться, и Ваня прижимается ладонью к чужому стояку под джинсами. Трет, чуть сжимает, со злой радостью видя, как Фаллен изменяется в лице и прикусывает губу, чтоб не стонать в голос. Его кроет тут не одного, и это охуенно.

— А ты ведь тоже рад меня видеть, а?

Фаллен протягивает руку и запускает под пояс рудбоевских джинсов, зажимает пальцами короткие волоски в паху, легонько дергает, заставляя Ваню зашипеть.

— Будем мериться, у кого стоит сильнее?

Ваня затаскивает Фаллена в кабинку, запирает дверь, снова целует, грубо и жадно. Ему отвечают с той же яростью, больно прикусывают губы и язык, и Ваня сдавленно матерится, когда ощущает, что Фаллен уже умудрился расстегнуть ему джинсы и запустить ладонь под белье, обхватывая твердый член.

— Тебе всё равно, кто тебе там хуй гладит и сосет, да, Вань? — шепчет Фаллен, сжимая ладонь то крепче, то слабее так, что у Рудбоя обморочно темнеет в глазах. — Или нет? Или со мной лучше?

Ване хочется орать в голос. С Ванечкой не лучше. С Ванечкой всё настолько, блядь, по-другому, что смысла нет сравнивать, всё, от первого до последнего мгновения правильное, так, как должно быть, и от того, что больше не будет, что вот эти, самые нужные прикосновения на самом деле ворованные, чужие, горло будто перехватывает тугая петля. Фаллен останавливается, пару раз сплевывает в руку, снова опускает уже влажную ладонь Рудбою на член и тот зажимает себе рот одной рукой, мертвой хваткой вцепившись в плечо Ванечки другой. Ваня жмурится, пытаясь удержать злые слезы, толкается в руку Фаллена почти отчаянно, одновременно страстно желая и поскорее кончить, и чтобы это никогда не заканчивалось. Оргазм накрывает дурной пеленой, Ваня, едва успев отдышаться, опускается на колени, расстегивает чужие джинсы, Фаллен пытается ему помешать, лихорадочно шепчет:

— Отъебись, Рудбой, ты всегда хуево сосал.

Ваня смотрит на него снизу вверх: на яркие пятна румянца, на дрожащие губы и мокрые глаза.

— Заткнись. Просто завали ебало, Фаллен, — говорит он хрипло и облизывает губы.

Может, он и хуево сосет, да только по Ванечке этого не скажешь, теперь его очередь зажимать рот ладонью, толкаться бедрами вперед, засаживая в горло, цепляться Рудбою в крашеные волосы как утопающему. Когда Фаллен беззвучно вскрикивает и выгибается, Ваня ощущает во рту такой знакомый горьковатый вкус и ему хочется выть в голос — потому что всё, конец, больше не удержать, он проглатывает эти мысли вместе с ванечкиной спермой и прижимается лбом к чужому животу.

Тот не отталкивает, как-то мягко высвобождается, помогает ему подняться на ноги, не глядя на Рудбоя, приводит себя в порядок. Когда он шагает к дверям, Рудбой не выдерживает. Просто не может, иначе он подавится этими словами.

— Вань! — это звучит почти отчаянно, но Рудбою похуй. — Вань, я тебя люблю. До сих пор.

Фаллен замирает, не оборачивается. Глухо говорит:

— А я тебя ненавижу. Потому что не могу перестать любить.

Хлопает дверь.
Надо тоже привести себя в порядок, выйти в зал, там Ваню ждут. Ждет любящий человек, который очень хочет верить, что Ваня его тоже любят. И от этого хочется выть.

три недели спустя

Фаллен пытался не рассматривать Рудбоя, но взгляд упорно возвращался к нему, не хотел переключаться на что-то иное. Встретились бы они в более людном помещении, Ваня занялся бы разглядыванием других посетителей и придумыванием про них историй у себя в голове, но кроме них в кафешке было занято только два столика: за одним сидел дядечка за сорок, уткнувшийся в планшет и поедающий супчик, и милая молодая парочка, которые, казалось, слиплись плечами, руками, щеками, губами и всем остальным. На парочку смотреть было совсем тошно, а дядечка был скучным донельзя, да и ... окей, Фаллен и в хорошие времена залипал на Рудбое, а уж сейчас, когда виделись они редко.. Он, пиздец как скучал, злился из-за этого, ненавидел и любил еще сильнее. Сейчас он отмечал и темные синяки под глазами, и какой-то посеревший цвет лица, и щетину - не аккуратную и ухоженную, а попросту запущенную, и отросшие корни некогда ярко-красных волос. Рудбой выглядел плохо. Ужасно, если говорить честно, но Фаллен смотрел на него и думал, что он сам выглядит не лучше.
- Ну и нахуя ты меня позвал? Нужна была компания на помолчать?
- Нет. - Рудбой повертел в руках сигареты, достал одну из пачки, досадливо поморщился и убрал ее на место. Ебаный закон. - Я расстался с Настей. - Он поскреб себя по подбородку, и Ваня заметил красный след у него щеке и длинную царапину, начинающуюся под правым глазом и заканчивающую рядом с уголком губ.
- Невероятно интересно. Жаль, что я в душе не ебу, кто это, да и в любом случае мне неинтересно. это все? Я могу идти? - Фаллен сделал вид, что встает, даже стул отодвинул.
- Сядь. - Рудбой рявкнул громко, так, что даже парочка отклеилась друг от друга и с неодобрением покосилась в сторону их столика. - И хватит пиздеть.
- Ладно. Допустим, я знаю, кто это. И?
Рудбой начал чиркать зажигалкой, потом отложил ее в сторону, схватил салфетку и стал скатывать ее в комок. Ване хотелось положить ладонь ему на руку, переплести пальцы, успокоить. Хотя раньше вот это дерганье выводило из себя так, что Фаллен мигом начинал ерничать. Рудбой выдохнул, прикрыл глаза, потом открыл и впервые с момента встречи посмотрел прямо на Ваню.
- Я собирался сделать ей предложение тогда. Ну.. в тот вечер. Даже договорился с официантом. А она знала, наверное. Да точно знала. - Рудбой криво улыбнулся, и от этой улыбки у Ване по спине мурашки пробежали. - Она вечно все вызналава, выискивала, ревновала, так что коробочку точно нашла.
- Ну и почему не сделал? - Фаллен пришел в себя слишком поздно, когда слова уже вырвались из рта.
- Потому что она не ты. - Рудбой рассыпался буквально на глазах, от уверенности и собранности не осталось и следа. В уголках губ залегли глубокие морщины. - И потому что она не заслуживает такого.
- Как мило. - У Вани во рту появился кислый привкус, он отпил воды из стоящего на столе стакана, но не помогло. - Она, значит, не заслуживает, а я очень даже? Хотя...
- Ваня. - Рубдой расстроенно вздохнул, растер лицо руками. - Я никогда не... я не изменял тебе. И говорил уже, это была телка Мирона. Я тогда.. Ты просто выбесил меня, я хотел сделать тебе больно. И наговорил лишнего, и сделал все, чтобы ты так подумал.
Фаллен тряхнул головой и зажмурился. Бля. Он не собирался все это обсуждать. И да, что телка спала с Мироном,а не с Рудбоем, он узнал где-то через месяц после их разрыва. Но все остальное.. И показательные уходы из Семнашки под ручку с разрисованными кисками, как только Ваня туда приезжал... Обидные, громкие слова. Извиняющее лицо бармена Димы, сообщавшего, что Фаллен теперь в черном списке.. Вся эта хуйня была. И еще многое, многое другое. Они оба делали друг другу так больно, как только могли.
- И что ты предлагаешь? Убежать в закат, взявшись за руки? - Ваня накрыло. Он только на секунду представил, что можно ... попытаться. Что ужасный, выматывающий период жизни под названием "без Рудбоя" мог бы закончиться. - Я все еще тоже самое несдержанное, неблагодарное дерьмо, которое все также готово тыкать тебя в твои проебы. Что изменилось?
Рудбой неожиданно протянул руку через столик, взял Фаллена за ладонь, погладил по внутренней стороне и прижал свои пальце к точке, где бился пульс. Ваня хотел выдернуть запястье из чужой хватке, но не нашел в себе сил.
- Что изменилось? - Рудбой вдруг улыбнулся, так страшно и открыто, что Ване пришлось быстро-быстро моргать, чтобы скрыть ..кое-что. - Я тут понял, что ничего не изменилось. Между нами. И вряд ли изменится. Ни одна ссора и ни одни злые слова не изменят этого. Понимаешь? Ты все равно мой. И я твой со всеми потрохами. И хуй мы что-то с этим поделаем. И нам надо перестанем мучить других людей, которые ни в чем точно не виноваты.
Фаллен сглотнул неожиданно громко. Он прислушался к себе, попытался найти сейчас хоть каплю настоящей обиды, злости на Рудбоя, но кроме тоски, обреченной, болезненной любви и желания прикоснуться, ничего не находил. Впервые с момента их расставания в Ване проснулась надежда, что они могут что-то исправить.
- Просто .. вот так?
- Я знаю, ты несвободен. И я не настаиваю, чтобы ты ... Но дай нам шанс, ладно? В любом случае будет сложно, мы такие же вспыльчивые дебилы, как и тогда, но... я не могу так больше, понимаешь?
- Свободен. Три недели как.
- Почему? - Рудбой первый раз за встречу расслабился, из него будто вытекло все напряжение, а из глаз исчезло затравленное выражение. Он сжал Ванину ладонь сильнее, и это было так приятно и охуенно, что хотелось мурлыкать.
Фаллен хотел на вопрос "почему" ответить честно: потому что его девочка, его чудесная, волшебная Кариночка, всегда была умницей, и про Рудбоя все знала, и про секс в туалете поняла. И даже со Славиной Сашей сама договорилась, что Фаллен у них поживет. Даже вещи собирала она. Умненькая, прекрасная девочка, которую Ваня любил, но совсем не так, как она того заслуживала.
- По кочану. - Он не сказал ничего из того, что хотел. Ни про вкус Рудбоя на красивых, но бестолковых тяночек, ни про то, что его Карина была в сотни раз лучше любой из них, а выбрала его, Фаллена, а не крутого успешного татуированного. Похоже, стоило учиться держать язык за ушами. Почему бы не начать прямо сейчас. - Мы в тот же вечер разошлись.
- И? Как ты..? - Рудбой смотрел неверяще, с робкой пока улыбкой. И с такой же идиотской надеждой, которую Ваня чувствовал в себе.
- Живу у Славы. Скучаю по своему коту. У Славы свой, не могу Гришу пока забрать.
- Я могу. Мне ничего не мешает перевезти его ко мне. К нам.
- Бьешь по больному?
- На любви и на войне... - Рудбой пожал плечами.
У Вани что-то оборвалось внутри. Он представил - просто представил - что сейчас они поедут домой вместе. Что правда попробуют. Что Гришу заберут. Что снова будут сраться по малейшему поводу, но будут мириться, спустя полчаса, потому что по-другому никак.
- Ты уверен, что у нас получится?
- Я уверен, что сделаю для этого все, что в моих силах. И что ты сделаешь тоже самое.
Фаллен опустил голову, чтобы скрыть глупую улыбку, против воли растягивающую губы. Он сдался. Честно говоря, сдался еще в тот момент, когда ответил на звонок Рудбоя и согласился на встречу. Хотя самому себе он собирался врать, что его убедил аргумент с Гришей.

the end.