Светло вваливается в холл гостиницы буквально через пару секунд после того, как дождь все-таки хлынул на Москву шумным потоком, успев облизать, правда, только задники его кроссовок. Повезло. Сразу видно – непогода тут не такая опытная, как в Питере – Питерский дождь был хитер и коварен, и обычно шансов не оставлял никому.

Кивнув расплывшейся в удивленной улыбке девушке на ресепшене, он спешит к лифту. Двери вот-вот закроются, а терять драгоценные минуты сна не хотелось от слова совсем. Он успел закинуть в себя нехитрый ужин в кафешке, и, пока Слава раздумывал над тем, под каким поводом заставить Ваню присоединиться к их с Сашей вечернему променаду, быстренько распрощался с ними. Настроение у Саши было не самое позитивное, так что Ваня с поддерживающим видом улыбнулся напоследок Славке, мол, прости, братан, это не моя война, и свалил. Третий – лишний, а Фаллен, как всем известно – не в счет.

Влетев в лифт так, что затормозить получается практически в сантиметре у стенки, он выдыхает стоящему внутри парню:
- Третий.
- Хоть сорок пятый, че, блядь, я тебе лифтер, что ли? – слышит в ответ, а следом, противоречащий ответу звук нажатой все-таки кнопки. Все-таки лифтер?
Повернувшись к «вежливому» спутнику, с которым предстоит провести ближайшие несколько секунд, Ваня буквально врастает в пол. Определенно, он этого лося уже видел и не раз. Видел очень много раз. При том, что в жизни они пересекались на каких-то ивентах от силы раза три, а представлены друг другу так и не были.
- Рудбой?!
- Фаллэн?
Первое удивление проходит, и Ваня с интересом оглядывает старого “знакомого”.
- Вот и познакомились – со смешком говорит Рудбой, Иван Евстигнеев aka Охра, человек, о жизни которого Светло волей ебучей судьбы и шипперов в ее лице знает слишком много. Намного больше, чем он хотел о ком-либо знать, особенно когда это касалось незнакомого ему чувака, особенно чувака из окситабора. Даже странно, что они не пересеклись ни разу раньше.
Рудбой с улыбкой протягивает ему руку, а Светло, протягивая в ответ свою, на автомате подмечает выбитое на его ладони слово «сарказм». Даже не так. Светло узнает его, потому что прочитать под таким углом что там написано – ну невозможно. А Ваня просто знает, что там выбито и в его голове эта информация уже сидит давно и прочно.
- Какими судьбами в Москве, Фаллен?
Вот только дежурного обмена вежливостями им не хватало для полного счастья.
- У Славы концерт… - начинает он, и голос его тонет в грохоте кабины лифта, остановившейся так резко, будто она налетела на стену. Светло влетает в поручень локтем и воет от резкой боли, прострелившей руку.
- Что за хуйня!? - Рудбой нажимает на все подряд кнопки, пока Ваня пытается продышаться сквозь зубы и не выть от боли. Что он творит-то? Неужели про лапки тоже не врут?
- Рудбой, бля, хватит лупить по кнопкам! Что ты творишь? Щас замкнет еще что-нибудь.
- Если ты не заметил, тут уже что-то замкнуло. Че делать-то? – Рудбой злится, и Ване не по себе от его агрессивного тона.
- Че ты орешь-то, псих? Диспетчера вызвать надо, кнопка должна быть.
- Ну и где она?
Они молча разглядывают 2 стройных ряда кнопок без каких-либо опознавательных знаков, кроме тех восьми, на которых наклеенны поверху цифры обозначающие номера этажей. Для чего нужны остальные, не подписанные – не понятно.
- Бляяядь! – Рудбой стучит кулаком, уже по стенке – так и знал что надо было по лестнице идти. Ленивая жопа.
Светло принимается жать по очереди на неподписанные кнопки и ждет между ними какое-то время хоть какой-то реакции. На четвертой кнопке что-то наконец происходит, в кабине раздается тихий шорох, как при включенном микрофоне и сквозь этот шорох глухой голос интересуется, что случилось.
Рубдой во весь голос кричит:
- Мы в лифте застряли!
На том конце сообщают ворчливо что-то про грозу, вечер и конец рабочего дня и тут уже Светло присоединяется к возмущенному Рудбою. Они в два голоса требуют вытащить их отсюда немедленно. Услышав «Ждите» и оказавшись снова в тишине они молча смотрят друг на друга.
- Подождем, твою мать – тоскливо цитирует Светло.
Он оглядывается – лифт чистый, вылизанный явно не так давно, потому что после утреннего дождя тут наверняка было бы грязно. Плюсы хороших гостиниц налицо. Гладкие, незалапанные стены только подтверждают предположение, что за чистотой тут следят особенно тщательно. Остается верить, что и лифтер тут нормальный, а не такой, как обычно его изображают в фильмах. Вот же тупая ситуация, достойная быть показанной в дешевой комедии. Или в…
- Ебучий фанфик… - стонет он и осекается – не в той компании он оказался, чтобы поднимать эту тему. Хотя в другой компании он скорее всего про них и не вспомнил бы. Рудбой смотрит на него внимательно, вроде бы с осуждением, но Светло видит, как у него все сильнее дрожит уголок рта, губы сами собой расползается в улыбке и через мгновение они хохочут уже во весь голос. Хохочут так долго, что, кажется, остановиться уже не смогут никогда. Истерика на производстве. Рудбой сгибается пополам, держится за живот и трясясь от беззвучного уже смеха сползает на пол. Утыкается в свои расписные руки и стонет.
“Наверное, - думает, глядя на него Светло, что не так все плохо. – И смерть за шиппертаун мне сейчас не угрожает», - думает он, глядя, как другой Ваня утирает слезы.
- Так вот, Светло, - говорит Рудбой успокоившись, - раз уж мы об этом вспомнили и у нас есть время это обсудить – он разводит руками, как бы подтверждая, что время и место вполне подходит. - Может, пояснишь мне все-таки какого хрена ты меня втянул в это все? Я про шиппертаун, - добавляет зачем-то Рудбой, как будто и так не понятно.
У Светло холодеет внутри. Теперь его очередь сползать по стеночке… Он усаживается напротив и возмущенно заявляет:
- Я-то причем? Считай, что это была самооборона. – и добавляет, помолчав, - ну заебали же окончательно. Я спьяну ответил одной шизанутой шипперше… а потом бороться оказалось бесполезно уже. Как со стихией. Как с дождем, блядь, в Питере. Ты слушал, что ли?
Рудбой отворачивается и криво улыбается:
- Слушал. Даже пару раз, наверное, пытался понять че там такого, что у меня вся личка в группе завалена.
- Ну и?
Рудбой равнодушно отмахивается:
- Ну такое. Шипперам на отъебись.
Светло обиделся бы, но Рудбой прав так-то. Записывали они эту хуйню и вправду шипперам на отъебись. Смутно понимая тогда, что это вызовет еще больший резонанс, чем раньше, что писать уж точно не перестанут и бороться потом придется совсем другими, менее гуманными методами и совсем в других масштабах.
- А сами фанфики? Читал? – Светло перечитал этих фиков десятки наверное. Иногда от скуки они угорали и читали вместе с Аббой, этот дебик даже прикалывался и на своих стримах читал их, Федька не читал, но поржать за компанию с ним над этим никогда не отказывался. Слава, правда, не понимал прикола. Ваня как-то зачитал ему кусок текста, где он пьяный доебывался в семнашке до Окси и тот, заявив, что Ваня тратит свое время на бесполезную хуйню, продолжил читать какую-то скучную историческую книжку, которые он проглатывал по пять штук в месяц.
Рудбой смотрит на него оценивающе и мнется. Потом, сжав губы, кивает и улыбается смущенно: читал. А потом заявляет:
- Я еще долго продержался! Осенью, когда Мирон подсел на эту хуйню, я долго слал его куда подальше. Но потом он по дороге в Омск начал читать Порчи какой-то фанфик, где Охра что-то типа демона, который охраняет нашу команду от всякой нечисти… Окей, тогда я сдался и тоже полез это читать. А Порчи потом две недели читал это все через гугл-переводчика, а в тех местах, где не понимал – ко мне ходил за объснениями. Охуенный фанфик кстати. Ты читал его?
Светло прекрасно помнит этот фик. Он читал его с удовольствием до тех пор, пока сам не начал в нем фигурировать. Та же самая история с шиппертауном и вуаля! Его ебет какой-то нех. Ваня отводит глаза, кивает и отвечает раздраженно:
- Конечно читал, как меня твоим Охрой выебали за шиппертаун. И молился потом на ночь, чтоб это все было чьей-то больной фантазией, а не правдой. А тебе, значит, понравилось, да?
Рудбой ржет.
- Да мне не это понравилось. Начало. Потом уже хрень пошла, да - Рудбой смотрит насмешливо - Где ж, блядь, этот лифтер хренов…
Лифтер, наверное, идет из-за МКАДа пешком, потому что еще с полчаса они сидят на полу и перетирают за фанфики.
Светло, уже особенно не смущаясь, признаётся, как нарочно дразнил шипперов уже после нашумевшего шиппертауна, рассказывает, как писал фанфик про Мирона и Киркорова за пятнадцать косарей, как фоткался и твиттил в ответ на заявки на фесте, как ему привозили пиццу от имени Рудбоя, где только адрес достали, непонятно - Рудбой, кажется, уже не может смеяться, он откидывается в изнеможении на стенку лифта и его потряхивает от смеха. Недоумевает, как можно тратить такие деньги на такую хуету и как Фаллену в голову вообще пришла мысль писать за деньги.
- Вот че ты, блядь, ржешь, Рудбой! Самому-то донатят на стримах.
- И что, стримы-то мои тут при чем? Это ж саппорт.
- Да при том. Нужно, прям, им твое радио. Я сам читал, как собирались тебе донатить от имени Ванечки, чтоб послушать, как ты это имя произносишь. Кинки у них такие.
- Бля, кажется, было такое. Говорю ж - ебанутые. Иногда читаешь и думаешь, где? Где ты, блядь, спалился, Ваня, ведь вроде никогда не говорил об этом никому, понимаешь, ну херня ведь, придумали наверное, многим такое нравится, вот и попали просто в яблочко. А потом нечаянно на свои старые видосы натыкаешься и понимаешь - ни хера, вот откуда инфа. А еще, бывает, в одно слово вцепятся, вытащат из контекста, все переврут и дрочат, радуясь. И суют в каждый текст потом.

Светло окидывает Рудбоя внимательным взглядом.
- Татухи твои точно в каждом.
- Так же как и борода твоя. - парирует тот.
- И твои спиннеры.
- И твой кот.
- И твое “В смысле, блядь!?”
- И твое дебильное “дядь”.
- И твой неон.
- И твой чокер.

Они выдыхаются и замолкают, сначала пытаясь что-нибудь еще вспомнить, а потом до них, кажется, одновременно доходит и смысл сказанного, и масштаб идиотизма. Херня, что куча странных баб от 7 и до 107 дрочит на еблю двух посторонних, даже не знакомых друг с другом парней. Как сказал один человек, с лысой головой на плечах, каждый дрочит, как хочет. Но какого хрена они, незнакомые друг с другом и посторонние друг другу люди все это читают, да еще и в таких объемах?

Светло понимает, что уже какое-то время таращится на завиток буквы b в слове Rudeboy на руке Вани, а, поднимая глаза, встречается с ним взглядом. Который тут же его отводит, пытаясь сделать вид, что и не смотрел вовсе. И выговаривает сквозь зубы, глядя в угол:
- Бля, Светло, тут вот должно быть неловко уже.
Светло с ним согласен.
Они молчат какое-то время, но, кажется, что этот разговор все-таки должен продолжаться, и Светло не выдерживает первым:
- Вообще максимально неловко было читать про Замая, например... Или про СД…
Рудбой смеется:
- Я как-то видел про Замая и Дизастера. Даже заглядывать не стал. Иногда такое пишут. Всякая блевотня цветами или зоофилия. И с Окси я не читаю никогда. Как-то начал, потом думаю: ну нахуй, в туре всякое бывает, приходится в одной кровати спать. А я впечатлительный. Чтоб потом не лезло всякое в голову.
- А со мной, значит, можно?
- Да я ж с тобой не пересекался. Вообще, странно, конечно, как можно было до сих пор не пересечься ни разу в Питере, в одной тусовке крутимся, в одних барах бухаем, шипперы у нас столько общего нашли. А встретились мы в московском лифте, блядь. Ты был прав, Светло, ебучий фанфик вся эта история. Все, как по сценарию.
- По канону. – поправляет его Светло, а потом соглашается, - Хотя нет, ты прав, в нашем случае именно по сценарию.

Светло, недолго думая, что он делает, тыкает в лежащую на колене Рудбоя левую кисть со «сценарием». Разумно ли в их положении вообще пересекать границы личного пространства, Светло задумывается только потом, наткнувшись на недоуменный взгляд Рудбоя. Тот машинально снимает руку с колена и потирает пальцами место куда ткнул Светло. А Светло проглатывает подкатившие к горлу извинения и быстро продолжает тему, чтобы снять неловкую паузу, но, кажется, только все усугубляет:
- Сам посуди: закрытое пространство, выяснение претензий по поводу шиппертауна, принятие ситуации, взаимная симпатия, искра-буря-безумие, страстная дрочка и оттирание спермы с зеркальных стенок лифта за секунду до того, как он внезапно починится и откроются двери.
- И на какой мы сейчас стадии? – улыбается удивленно Рудбой, чьи брови поползли вверх еще на словах про взаимную симпатию.
Они молча пялятся то друг на друга, то на стенки лифта, как вдруг откуда-то сверху раздается:
- Эй, в лифте?! Вы еще там?
И Светло равнодушно, как ему кажется, отвечает:
- Похоже, что на последней.
- Нет, блядь, не дождались и ушли. – ворчит Рудбой и повышает голос - Конечно мы тут, открывай, мужик!
- Да, щас, момент!
Над лифтом начинает что-то скрежетать, кабина мелко дрожит и замирает. Наверху невидимый лифтер чем-то гремит, стучит, а в кабине повисает напряженное ожидание, и в голове у Вани возникает мысль, что сейчас они наконец-то отправятся по номерам. Рудбой вон даже крутит пуговицу на куртке от нетерпения, ему-то уж точно хочется поскорее отсюда свалить. У него же восторга от этой мысли почему-то никакого нет.
- Мужики! - раздается сверху снова, - Нет, пока не открою. Тут на четвертом этаже дверь заклинило, из-за этого лифт дальше не идет. Сейчас за инструментами схожу, потом сменщик как раз в 9 придет, вместе исправим, и выйдете. Подождете?
Вани смотрят друг на друга с недоумением и желанием фейспалмить и хором отвечают:
-Подождем, хули.
Смотрят на часы – еще час торчать тут как минимум…

Мужик звякает чем-то наверху еще минут 5 и уходит, а атмосфера в в кабине незаметно так меняется и становится чуть более напряженной. Светло пытается ухватиться за отголосок того чувства, которое появилось у него после того, как он решил, что их вынужденное заточение окончено, и проанализировать его. Рудбой залипает в телефоне и что-то нервно там скроллит.
- Рудбой, ну че там интересного такого? Оторвись, мне скучно.
Рудбой хитро улыбается и зовет:
- Пойдем, почитаем.
- Что почитаем? - спрашивает Светло, но, глядя на Рудбоя понимает, что именно он предлагает почитать и без ответа.
- Ну нееет, ты отбитый что ли вообще, мужик?
Но сидеть так скучно, Рудбой залип в своем желании почитать с ним фанфики, а его телефон какого-то хрена в лифте отказывается ловить сеть.
- Фаллен, такого у тебя в жизни точно больше никогда не будет. Представь, как бы радовались шипперши узнай они о том, где мы сейчас. Сидит какая-нибудь школьница и придумать не может, в какую бы нас еще ситуацию загнать пооригинальнее, а тут и придумывать ничего не надо.
- Лучше уж школьница пусть придумывает, чем какая-нибудь пятидесятилетняя бухгалтерша в перерывах между сведением дебета с кредитом.. Или училка, которая пишет, глядя на своих десятиклассников.
- Бля, или школьница с училкой в соавторстве. – они дружно смеются и принимаются читать какой-то первый попавшийся текст. Рудбой читает и фыркает время от времени, а Светло вдруг замечает за собой, что не столько читает, сколько прыгает взглядом с индикатора часов, на руку, сжимающую телефон, на которой фотоаппарат и полароидные снимки, и обратно. Вблизи, вживую, все выглядит, конечно, почти так же, как и на тех десятках фотографий и видосов, которые вечно всплывали у него в ленте, но все равно, он с интересом разглядывает то, что видно из-под закатанных до локтей рукавов. Хочется, следуя все тем же рекомендациям по ухаживанию за Рудбоем из текстов, провести по рисункам пальцем, сравнить отличаются ли они на ощупь от не забитой кожи, хотя Ваня и так знает, что не отличаются.
Сидеть рядом с Рудбоем спокойно, Светло расслабляется окончательно и задумчиво тянет:
- Нездоровая это все хуйня, на самом деле.
- Ты про что? – Рудбой бросает на него быстрый взгляд и возвращается к тексту. Светло ставит себе еще одну галочку в списке ”Я знаю про Рудбоя все” – этот быстрый взгляд исподлобья он видел на гифках десятки раз.
- Да эта хрень вся сидит в голове так прочно, как будто пережил это все много раз, а на деле то и одного не было.
- Я слышу сожаление в твоем голосе?
Рудбой блокирует экран, смотрит с интересом на Ваню, и продолжает:
- А ты бы хотел? Было у тебя желание когда-нибудь попробовать? Да я не себя имею ввиду, - Рудбой поспешно начинает объяснять, я имею в виду другого какого-нибудь парня, теоретически? Ну хотя б просто фантазии… - добавляет он как-то уж совсем неуверенно.
- Нет, ты больной, что ли, Рудбой, я нормальный вообще-то. – Светло понимает, что это прозвучало как-то слишком резко. И что объяснять теперь после этого, что нет, не представлял он никого никогда, и это чистая правда. Но картинки, которые сами собой возникали в его голове во время чтения фиков про него и Рудбоя в главных ролях, бывали порой более яркими чем любые его фантазии, и намного более волнующими… Прозвучит, пожалуй, как оправдание. Или как признание и неизвестно, что тут хуже.
Светло бросает еще раз взгляд на часы и тут понимает, зачем он это делает Он считает время до возвращения лифтера и прикидывает сколько у них осталось времени наедине.
Рудбой как-то обиженно возвращается к чтению фика, а в голове у Светло крутятся десятки историй, которые он успел прочитать про них с Рудбоем. И в этих историях было все от неловкой дрочки по пьяни, жесткого и страстного траха после дня знакомства, до большой, светлой и чистой. В реальности Рудбой внаглую читает, как трахает его и даже не стесняется этого, а Ваню почему-то не отпускает чувство досады и пустоты. А еще часы тикают.

- Знаешь, Фаллен, о чем я думаю, уже полчаса? – Рудбой спрашивает, не отрываясь от чтения.
- О том, как свалить отсюда поскорее?
- Ну это само собой. А еще… – их прерывает стук откуда-то сверху, наверное, с того самого 4 этажа.
Рудбой смотрит наверх, раздумывает о чем-то, переводит взгляд на Светло, улыбается, а потом снова утыкается в телефон так, будто прячет глаза.
– Так вот, - говорит он нарочито спокойно, - сижу и думаю, как бы так поизящнее к тебе подкатить, чтобы в рожу не получить тут же за это.
У Светло холодеет в животе.
- Это шутка такая?
Рудбой продолжает разговаривать с ним, уткнувшись в экран телефона, и по его лицу не понять ничего.
- Ну, типа, да, чтоб ты решил, что это шутка такая, если ты против. Типа в продолжение темы шипперства и всего этого...
- И что придумал?
- Ну вот. – он делает жест рукой - Ты же подумал, что это шутка.
- Изящно.
Светло отводит взгляд и пытается осмыслить услышанное. «Рудбой. Среди бела дня. В смысле вечера. Хочет к нему подкатить. Трезвый».
Ваня косится в его сторону: а вдруг объебанный, а он не заметил почему-то? Зрачки, говорят, у него всегда такие, какие-то проблемы с глазами, в остальном – нормальный вроде бы.
Рудбой, будто чувствуя его взгляд, наконец поворачивается и смотрит вопросительно:
- Ты чего напрягся, Ванечка? Я же сказал - шутка.
От этого «Ванечка» все становится еще хуже. Ваня думает, что девчонки не были дурами, когда дрочили на это. Он закусывает губу и смотрит Рудбою в глаза. Шутит или нет? А если и правда шутит, потом со стыда сгоришь. И решается.
- Жалко.
В голову приходит мысль, что если что вдруг, то тоже можно сказать, что это шутка, но тут Светло чувствует, что краснеет. Так предательски его тело вело себя в последний раз в начальных классах. Рудбой замечает это и улыбается еще шире:
- То есть в рожу я не получу? Мне просто еблом завтра работать, неудобно пацанов подводить.
- Маску наденешь, не привыкать, - Светло захлестывает волной паники и досады, сарказм опять включается на автомате, как средство самообороны, и в прошлый раз это уже закончилось плохо. Это всегда плохо кончается, длинный язык до добра еще никого не доводил.
- Завались, Фаллэн, – Рудбой подносит ладонь к лицу Вани и осторожно ведет ей по щеке, остужая полыхающие щеки, - Ванечка…
В голове, будто птицы в клетке, бьются мысли о всех десятках описанных поцелуев, которые случались между ними, обо всех тех ситуациях, которые к ним подводили, и почему-то, среди всего этого прочитанного им многообразия, ни разу не было поцелуя в лифте, на трезвую голову и под аккомпанемент стучащих где-то над головой инструментов.
Светло выныривает из своих мыслей и, не дожидаясь приглашения, сам подается вперед, кладет руку Рудбою на затылок и тянет его к себе. Тревожные мысли о том, что он может целоваться с парнем, он запихал глубоко и надолго еще во времена чтения первых фанфиков, решив, что это был бы интересный опыт, а тут сейчас на практике – жесткий поцелуй, щетина, царапающая губы, и напор, которого ему еще не доводилось испытывать на себе. Рудбой, не разрывая поцелуя тянет его на себя, усаживает себе на колени, прижимает к себе крепко, заставляя прогнуться. Светло давно уже не целовался с таким кайфом, ему сейчас кажется, что это лучшее, что вообще случалось с ним за последнее время, и даже если сейчас этот ебучий лифт откроется и они разойдутся в разные стороны – это определенно останется в топовой десятке приключений в его жизни, особенно учитывая бэкграунд этих поцелуев.
Он гладит затылок Рудбоя, волосы там совсем коротенькие, этот придурок опять какую-то херню сотворил со своей головой, поэтому отросшая в несколько миллиметров щетинка приятно покалывает пальцы и Ваня кайфует еще и от этого. Когда руки Рудбоя оказываются у Вани под одеждой, он начинает вздрагивать от прикосновений к чувствительной спине, от того, как Рудбой царапает его лопатки, скользит ладонями по бокам и у него начинает шуметь в ушах от возбуждения - он не сразу понимает, что происходит.
Кабина дергается, раз-другой и начинает движение. Как они оказываются на ногах, Светло не помнит, мозг включается только тогда, когда он уже одергивает на себе одежду и хватает в руки рюкзак так, чтобы прикрыться спереди. Рудбой стягивает с себя куртку и, заговорщицки ухмыляясь, держит ее обеими руками перед собой. Двери распахиваются, и они почему-то оказываются снова на первом этаже, в холле.
- Пойдем по лестнице? – Светло смотрит на Рудбоя и ждет ответа, потому что… - Тебе на какой этаж, Вань?
- Номер у меня на шестом, если тебя это интересует. А мне, надеюсь, на третий, если я правильно запомнил, Ванечка.

– Ты тоже на свадьбу?
Наверно, во всем была виновата проклятая жара. А еще утомительный перелет с пересадкой и общий пиздец ситуации. Потому что с чего бы обычно адекватному Ване задавать самый дебильный в жизни вопрос? И неожиданность опять-таки, она тоже повлияла – меньше всего на свете Ваня ожидал увидеть у стойки ресепшена в отеле знакомое лицо. С недавних пор хорошо знакомое.
Фаллен шокировано моргнул, но тут же скинул с макушки на нос черные очки, закрываясь, и скривил губы.
– И тебе здрасть, дядь. Не напомнишь, когда у нас с тобой регистрация, а то я забыл.
И Ваня позорно сбежал. Закинул рюкзак на плечо, молча развернулся и свалил к лифтам. В кабине он неотрывно глядел на счетчик этажей, сжимал зубы и ремень сумки, чтобы не застонать от собственной тупости. Хотелось еще побиться головой о металлическую панель, но Ваня сдержался – люди в лифте не поймут.
В номере он опустил сумку на пол, закинул рюкзак в кресло, а фотоаппарат аккуратно положил на кровать. Уселся рядом, взлохматил волосы, осмотрелся. Номер был просторный и стильный. Стоил потраченных на него денег. Ладно, подумал Ваня, прорвемся. Но все-таки интересно, что Фаллен забыл в Лиссабоне?
Ваня оказался тут из-за Стаса. Из-за отличного парня Стаса, с которым сдружился еще во время учебы. Сдружился так крепко, что даже позвал свидетелем на свадьбу. Свою собственную.
Стас тогда долго мялся, мычал что-то нечленораздельное в попытках вежливо слиться. Когда обиженный Ваня припер его к стенке, признался, что гей и считает, что не вправе играть важную роль в столь значимом для друга событии. Немного ошалевшего от неожиданной информации Ваню такое объяснение почему-то устроило. Хотя, скорее всего, Стас просто-напросто не хотел целоваться со свидетельницей, если бы до этого дошло.
Ваня договорился с другим приятелем, не вопрос, а Стас сказал, что тронут предложением, и торжественно пообещал позвать Ваню в ответку на свою свадьбу. Ваня пожал плечами и пропустил его слова мимо ушей. Отношения со Стасом, кстати, с тех пор довольно быстро сошли на нет. Совершенно не из-за его ориентации, просто жизнь закрутила.
И вот пару недель назад Стас внезапно возник и, предварительно вызвонив Ваню, приехал лично вручать приглашение. На свадьбу. На однополую свадьбу. В Лиссабон. Потому что у нас-то нельзя. И так счастливо блестел глазами, что у Вани не хватило духа отказать.
Новобрачный оплатил перелет и отель. В этот отель – старинный двухэтажный особняк в старом городе – Ваня и приехал с аэропорта. Стас познакомил его со своим женихом (ну не невестой же, наверное) и друзьями, и они всей компанией отправились обедать. Ваня старался не смотреть. Да блин, он даже глаз от тарелки не поднимал. Но против воли все равно подмечал – и поглаживания ладони, и переплетенные пальцы, и опущенную под стол руку (сука! небось на коленку положил).
Ваня не считал себя гомофобом и сильно бы удивился, если бы кто-то сказал, что в данный момент у него классическая реакция отторжения. Нет, он нормально относился к пид… то есть геям. Вообще. Но сейчас его вдруг окатило пониманием, что для любого постороннего человека Ваня тоже пид… гей, раз находится в компании, где у каждого на лбу буквально сияет радужный флаг.
И если до этого ему было просто очень неуютно, то теперь сдали нервы. Быстро покончив с едой, хоть кусок в горло и не лез, Ваня отозвал Стаса в сторонку и, тряся у него перед носом телефоном с выключенным экраном, принялся втирать что-то про сообщение от сети Шератон, пропадающие баллы и бонусы на проживание.
Стас сделал вид, что поверил в этот бред, и только попросил не опаздывать завтра на регистрацию. И не забыть аппаратуру. Нет, на церемонию в церкви был заказан местный профессионал, хотя Ваня изначально и предлагал свои услуги. Но Стас сказал, что все должно пройти по правилам и негоже свидетелю прыгать с фотоаппаратом. А вот от предложения поснимать последующую прогулку молодых в парке не отказался.
Так что Ваня с радостью сбежал из любовного гнездышка в Шератон, чтобы там лицом к лицу столкнуться с Фалленом и сбежать от него тоже.

***

Ваня думал, что вчера отработал все лимиты по ебанизму? Ага, получите-распишитесь.
Фаллена в холле он заметил еще от лифтов и постарался прошмыгнуть мимо с максимально независимым ебалом. И это ему почти удалось. Но стоило им поравняться, как в лучших традициях комедии положений – а теперь и фанфикшна – голос Фаллена из Ваниного рюкзака громко заявил: «Мы с тобою не встречались, сука, даже не знакомы!»
Фаллен, который снаружи, споткнулся и обернулся к Ване. Ваня остановился, решив, что раз проебался, то надо что-то сказать в оправдание. Фаллен, изогнув бровь, открыл было рот, потом закрыл. А затем сильно удивил Ваню, протянув ему руку.
– Ну раз так, давай знакомиться, рэпер Охра. Я Ваня.
– И я, – Ване ничего не оставалось, как пожать протянутую ладонь.
– Ну офигеть, дядь. Так не бывает. Это судьба, – только теперь Фаллен издевательски поднял брови. – Прикольный у тебя звоночек, – он указал подбородком на рюкзак. – Рад встретить своего преданного фаната.
Ваня вроде как собирался оправдываться, но после этих слов передумал. Нет, это был не звонок, а напоминалка – Ваня четко рассчитал время и планировал именно в эту минуту выйти из номера. Опаздывать было нехорошо – вдруг именно без него два любящих сердца не соединятся на небесах, и им придется ебаться незаконно. Мужикам, не сердцам.
Но Ваня выперся раньше и вот попал. Хотелось расхерачить телефон-предатель об стену. Хотя при чем тут телефон? Какого черта Ване не хватило ума снять эту фразу с напоминалки?! Стереть, удалить нахер с карты памяти – и из своей головы в придачу – этого антихайповского уебка с его уебанским треком, которым с Ваней за каким-то хером поделились добрые люди. Мир ведь не без них.
Во всем была виновата проклятая жара. И духота, как в парилке. Очень хотелось по щелчку пальцев взять и оказаться дома, в прохладном Питере, где воздух напитан моросящим дождем, а не держать во внезапно ставшей мокрой ладони чужую. Не загонять вглубь помимо воли всплывающие воспоминания о влажной писанине в фанфиках, которые он как раз перед поездкой проглядел по диагонали, борясь с тошнотой и истерическим смехом.
Будь прокляты долбаные шипперы! Ведь, наверно, это до усрачки смешно писать, как тонкий звонкий мальчик Ваня Светло облизывается, неотрывно глядя на пальцы Рудбоя, разукрашенные партаками. Так же неотрывно, как сейчас Фаллен смотрел на Ванину руку. А ведь он ведь тоже мог читать! Наверняка! Ваню как кипятком окатило.
– Я спешу! – он отдернул ладонь.
– На свадьбу? – Фаллен прищурился и, дождавшись неохотного кивка, приложил ладонь к сердцу: – Ну тогда совет да любовь, дядь.
– Не на свою же, блядь. – Вроде кто-то не собирался оправдываться. – Меня друг позвал. Он тут живет… работает. И вот нашел себе пару… невесту…
Нахуя он это несет?! Зачем эти ненужные, к тому же придуманные подробности? Ваня захлопнул рот и, упрямо дернув головой, свалил. Не прощаясь. Опять сбежал.

***

Бухло расслабляет. Кто этого не знает? Ваня вот прекрасно знал. И не только бухло, будем честными. Но в ресторане, где молодожены и компания отмечали романтический ужин, в меню присутствовала исключительно выпивка и никто колес от щедрот не отсыпал.
Ваня напрягался весь день, во время фотосессии в парке постоянно оглядывался, ловя реакцию окружающих, переживая за свой моральный облик – будто он мог подхватить вирус гомосексуальности, ага. Поэтому за ужином он решил банально напиться. Ну, чтобы расслабиться.
И расслабился. Перестал загоняться и даже полез обниматься не только со Стасом и Вадимом, теперь законным мужем, – хороший парень оказался, между прочим, – но и с немногочисленными друзьями пары. Ваня шутил, ржал над шутками других, не уклонялся от прикосновений – весьма дружеских, не подумайте, – и не стеснялся дотрагиваться сам.
Вечер прошел прекрасно. Опираясь на раскрытую дверь такси, Ваня от души благодарил Стаса и Вадима, желал совета да любви, долгих лет жизни и напоследок даже спокойной ночи.
Пока ехали до Шератона, Ваню развезло. Но вместо того чтобы сразу подняться к себе, он долго курил в специально отведенном месте недалеко от входа. Высадил несколько сигарет подряд. Чтобы уж накуриться. Чтобы потом не бегать вниз, если припрет.
Затушив пятую сигарету, Ваня, пошатываясь, направился к лифтам и не с первого раза попал пальцем в кнопку вызова. Хорошо, что он был один – время хорошо за полночь, и толпы желающих прокатиться не наблюдалось.
Приехавший лифт мелодично звякнул, и двери открылись.
– Да блядь! – вырвалось у Вани.
На полу кабины, поджав колени к подбородку, сидел Фаллен.
– Я не блядь. Я полюбила и дала.
Похоже, не один Ваня сегодня бухал.
– Первый этаж, – сообщил он Фаллену. – Выметайся.
– Мне и тут неплохо, – Фаллен обнял себя за ноги и уткнулся лбом в колени. – Как свадебка прошла? Фотки дашь посмотреть? Невеста сиськи показывала?
Ваня, не выдержав, шагнул в кабину и вздернул Фаллена за грудки. Сминая в кулаке ворот его белой футболки с черным отворотом. Борясь с желанием дать по шее.
– И давно ты так катаешься?
– Фу-у, – Фаллен отвернул голову в сторону, – ну ты и нажрался, дядь. От тебя разит пиздец как.
– Ха! Зато ты у нас трезв как стеклышко, да?
– И накурился! Никотин из жопы еще не капает?
Двери лифта закрылись.
– Нажми пятнадцатый, дядь, если тебе не трудно.
Ваня, сжав зубы, отпустил Фаллена и ткнул в кнопку пятнадцать. Заодно и в свой десятый этаж.
– Что за представление? – продолжил он допрос.
– А тебе не похуй? – на Ваню Фаллен не смотрел, неверными движениями пытаясь разгладить мятую футболку. И без перехода: – А чё так поздно?
Ваня не поверил своим ушам.
– Ты меня, что ли, ждал?
– А ты у еврея своего, что ли, научился вопросом на вопрос отвечать?
– Я тебе щас въебу, – пообещал Ваня.
– О, какие мы вдруг смелые, прям боюсь-боюсь. Как напился, так весь страх растерял. А как бегал-то два дня.
«От себя бегал, – хотел сказать Ваня, но не сказал. – Не от тебя же, несчастье». Не Фаллена боялся Ваня, а своих фантазий, которые не отпускали, так и жили в голове своей жизнью, неудачно наложившись на очень не вовремя случившуюся гейскую свадебку.
Ваня с ног до головы оглядел Фаллена. Его пыльные кожаные шлепки, ярко-желтые мятые шорты, которыми он, похоже, успел вытереть пол во всем лифте. Его футболку, которую еще раз хотелось сжать в кулаке.
Фаллен стоял, прижавшись к стенке и спрятав руки за спину, и смотрел на Ваню блестящими глазами. На его щеках расцветали два красных неровных пятна. Вроде он ждал от Вани ответа, но Ваня напрочь забыл, что тот спрашивал. Это уже наваждение какое-то – при взгляде на Фаллена все связные мысли улетучивались из головы.
Ваня откашлялся.
– Я… – начал он, но тут лифт, судорожно дернувшись, остановился.
– Ты что сделал? – взвизгнул Фаллен.
– Я?! Ты рехнулся?
– Что с лифтом?
– Я доктор?
Фаллен заметался по кабинке. Ваня нажал на вызов диспетчера и, склонившись к прорезям динамика, в двух словах объяснил ситуацию.
– Что он говорит? – Фаллен стукнул Ваню в плечо.
– Ты что, по-английски не понимаешь?
– Блядь, опять вопросом на вопрос… Так сложно сказать? Я сейчас вообще не рублю, я…
– Заткнись! – Ваня твердо прихватил Фаллена за локоть. – Хорош мелькать перед глазами, укачивает.
Спокойный голос диспетчера затих, и Ваня обернулся к Фаллену.
– Сказал, пять минут. Максимум. Они уже решают проблему. Не ссы.
– Я не ссу.
Ага, как же. По Фаллену можно было диагностировать все классические признаки панической атаки. Ваня не мог отвести взгляда бледной кожи, от капелек пота, выступивших над верхней губой, от влажных прядей, прилипших ко лбу, от приоткрытого рта. Фаллен часто и поверхностно дышал, и в тишине стоящей кабины это било по ушам. Или это не паника?
– Не бойся, – вкрадчиво проговорил Ваня, шагая вперед и толкая Фаллена так, что тот снова оказался прижатым спиной к стенке. – Ты же из Хабары. – Фаллен непонимающе уставился на Ваню. – Смелый значит. Не побоялся приехать в Питер. Не пропал, в тусовку пробился. Сме-елый, – повторил Ваня и, наклонившись к самому уху Фаллена, выдохнул: – Юбку с чулками не всякий решится надеть.
– Су-ука, – простонал Фаллен зажмурившись.
– Читал, да? – шептал Ваня, проходя губами по гладкой скуле. Хорошо, что Фаллен сбрил свою мудацкую бороденку. – Представлял, наверно? Чувствовал, как у тебя встает? Дрочил? Признавайся.
– Заткнись, заткнись, – Фаллен закусил губу.
Свет в лифте мигнул и погас, а через пару секунд кабина озарилась тусклым аварийным освещением.
Фаллен вцепился руками в Ванину рубашку так, что пуговицы затрещали, и прижался всем телом.
– Мы сдохнем, – простонал он в Ванино плечо. – Упадем и разобьемся к херам.
И, внезапно подняв голову, потянулся и поцеловал Ваню. Совсем легко. Чуть коснувшись губами. И сразу отстранился.
– А вдруг действительно сдохнем. Так хоть попробовать, – прошептал он, словно оправдываясь.
Ваня обхватил Фаллена за плечи и решительно притянул к себе. Он тоже хотел попробовать. И не собирался больше медлить ни минуты.
– Стопэ! – Фаллен уперся ладонями ему в грудь. – Давай обговорим на берегу, пока мы их не потеряли.
– Кого? – Ваню бесило промедление.
– Берега.
– Что обговорим?
– Условия.
– Блядь, у тебя уже есть условия?!
Фаллен не слушал.
– Во-первых, я не пидарас.
Ваня коротко улыбнулся. Он тоже. Да только сегодня чуть по-настоящему не поседел, переживая, что его таковым сочтут. Но сейчас ему было похуй. Абсолютно. Совершенно и полностью насрать, что – или кто – о нем подумает. Пусть. Даже если он и умудрился подхватить воздушно-капельным путем вирус гомосятины, пусть. Ваня держал в руках Фаллена, горячего, открытого, пьяного, и не собирался выпускать. Пока не попытается и не убедится, что фанфики врут, и на самом деле обнимать, целовать парня – не так. Или так.
– Во-вторых, я не хочу… Я читал, да, ты прав. И представлял. Но не согласен с концепцией… Я не такой… – непонятно бормотал Фаллен, а потом, совсем сбившись, досадливо хлопнул кулаком Ване по груди и заявил: – Не надо мне тут Охру изображать и зубами щелкать! И доминировать не надо, понял? – Ваня моргнул. Он нихера не понял. – Я не упрямая сучка, которая говнится и провоцирует, чтобы ее поставили на место, ясно? Я не мечтаю о твердой руке, у меня со своими руками все нормально. И с яйцами! Еще раз – я мужик, не баба, и ни за что не собираюсь… не хочу…
До Вани наконец-то дошло.
– Быть снизу? – закончил он.
Фаллен уставился в сторону и кивнул.
Ваня указательным пальцем поднял его лицо за подбородок.
– Конечно, ты не баба, – твердо сказал он, пытаясь заглянуть Фаллену в глаза. Тот упрямо отводил взгляд. – Спасибо, что предупредил. Удивительно, что думал о… нас. И так далеко загадывал.
Фаллен вспыхнул и залился краской, хотя, казалось, куда больше. Или Ване показалось, не видно же нихера толком.
Посчитав, что все формальности соблюдены и время разговоров и обсуждений закончилось, он, не медля больше, решительно накрыл ртом губы Фаллена. Обжигающие, сухие, сладкие. Наверно, тот заливался каким-то местным дешевым пойлом. Фаллен дернулся всем телом и, перехватывая инициативу, полез целоваться первым. Напористо, неуклюже, смешно. Кусался, лез языком Ване в рот. Пару раз они даже стукнулись зубами.

Ваня потерпел немного, а затем обхватил ладонями лицо Фаллена. Отодвинул от себя, подул на его мокрый красный рот – не спеши. Фаллен замер.
Ваня медленно обвел языком его губы и легонько прикусил нижнюю. Фаллен застонал и прижался к Ване всем телом, впившись пальцами в его плечи. И снова, торопясь и не желая ждать, полез целоваться. По-взрослому, по-мужски, ну как он считал, наверное.
Снова его притормозив, Ваня наконец-то поцеловал сам. Вроде лениво, но чувственно и глубоко. Наслаждаясь и соглашаясь с внутренним я, что целовать парня – очень даже интересный опыт.
Руки Фаллена давно уже гуляли по Ваниному телу – то гладили спину, то сжимали плечи, то норовили залезть под рубашку. Или даже за пояс брюк. Безуспешно – брюки сидели плотно. В Ванино колено красноречиво упирался его крепкий стояк. Ну надо же, подумал Ваня, он-то решил, что это его переебало, но у Фаллена, похоже, вообще бошку снесло, и он был готов зайти так далеко, что Ване и не мечталось.
Сверху из шахты лифта донеслись глухие ругательства. Кабина дернулась и заскрежетала. Но в этот раз, видимо, Фаллен этого не заметил. Он протиснул между их телами руку и положил ладонь на Ванин член, тоже весьма красноречиво стоящий.
Страхи и сомнения окончательно покинули Ваню, помахав на прощание, и время для шуток закончилось. Осталось только желание, обжигающе скрутившее нутро.
Ваня зарычал в поцелуй и одним движением сдернул с Фаллена шорты. Вместе с трусами. Фаллен только успел ахнуть и тут же подавился всхлипом, когда Ваня рукой сжал его яйца.
– Не обманул, – ухмыльнулся Ваня. – Точно не баба.
Чужой член непривычно лег в ладонь. И движения с другой, так сказать, стороны были Вани непривычны. Но, проведя пару раз по стволу, он быстро приноровился. Обвел большим пальцем головку, нежную, мокрую от смазки, и принялся резко дрочить.
Фаллен застонал и уткнулся лбом Ване в плечо. Ваню это совершенно не устроило. Он хотел видеть, пусть даже в неверном освещении. Оттолкнув Фаллена от себя, он свободной рукой уперся ему в грудь, в очередной раз прижимая к стенке лифта.
– Посмотри на меня.
– Не командуй, – слабым голосом огрызнулся Фаллен.
«Сука! – хотелось приказать Ване. – Смотри. Мне. В глаза!» Но он не приказал. Он помнил про условия. Пока помнил.
– Ты охуительно красивый сейчас, – стараясь смягчить тон, попросил Ваня. – Не прячься.
Фаллен, словно загипнотизированный, откинул голову, упираясь затылком в стенку. Руками он продолжал цепляться за рукава Ваниной рубашки, больше не предпринимая попыток его потрогать.
Ване хотелось до засосов целовать доверчиво открытую шею. Хотелось посмотреть на фалленовский член. Ну чисто из любопытства. Но он не мог отвлечься, до рези в глазах всматриваясь в его лицо в полумраке, не мог отвести взгляда от такого Фаллена. С красными щеками, с поплывшим взглядом, с чернющими, во всю радужку зрачками. Загнанно дышавшего, кусавшего губы, чтобы сдержать стоны. Это было в тысячи, миллионы раз круче описаний в тех сраных фанфиках.
Ваня до конца не верил, что это происходит на самом деле. Не верил своим рукам, глазам. Ему казалось, что он падает в пропасть – жар в низу живота сменился холодом, колени ослабели. Ваня понял, что готов кончить. Бред, полный бред, но он сомневался, что кто-нибудь на его месте продержался дольше. Потому что Фаллен. Потому что такой Фаллен. Сумасшествие какое-то.
– Тебе нравятся мои руки, да? – Ваня нес хуйню, но он не думал. Нечем было думать. – Давай, кончи мне в ладошку. Ты же хотел.
Фаллена затрясло. Он добела сжал губы и стал сползать вниз. Ваня прихватил его за плечо, удерживая.
– Давай, – с нажимом сказал он. – Кончи для меня. – И, наклонившись вплотную к его лицу, прошептал по слогам: – Ва-неч-ка.
Фаллен все-таки не сдержался, застонал, почти завыл. Дернулся, забрызгивая Ванину руку теплой спермой. И наконец зажмурился. Изо всех сил. До слез из глаз. Или Ване показалось. Темно же.
Он еще пару раз легко провел по опадающему члену рукой. Ване хотелось поднести испачканную ладонь ко рту Фаллена и попросить слизать. Точнее, приказать. Чтобы грязно и охуительно, чтобы запечатлеть эту картинку в зрительной памяти, как на пленке. Но Ваня сдержался. Условия же. Пока условия. Поэтому он просто и незатейливо обтер руку о желтую футболку и чмокнул Фаллена в губы.
Не поцеловал. Не развернул, не вжал мордой в металлическую панель. Не вставил без подготовки. Не выебал, одним словом. Хотя Ване хотелось, и член натягивал штаны до боли, и яйца ныли. Но они не в фанфиках. Ваня гордился своей выдержкой.
В кабине зажегся свет. Словно ждал. Точно – комедия положений. Сейчас еще откроются двери, и на них уставятся потрясенные техники.
Фаллен не отреагировал, так и стоял отрешенно у стенки. Ваня натянул на него шорты, украдкой бросив взгляд на его член. Оглядел Фаллена, так и есть, глаза не обманули – красные щеки, мокрые дорожки на висках. Офигеть! Ване хотелось взять его на руки и отнести на кровать. Уложить и не отрываться от него до утра. Целовать, ласкать везде, гладить, сжимать и – да! – все-таки выебать. Ебаная магия какая-то.
Но тут Фаллен открыл глаза и сипло уронил:
– Спасибо, дядь.
И магия в ту же секунду закончилась. Осталась говнящаяся упрямая сучка, которая отрицала все твердые руки во вселенной. Даже протянутые к ней.
Фаллен медленно провел пальцем по Ваниной ладони.
– Что-то сарказм у тебя не натруженный, дядь.
Ваня не нашел слов, чтобы ответить.
С тонким перезвоном двери лифта распахнулись. Никого на этаже не было, спасибо хоть на этом.
Фаллен легко отлепился от стенки и, обогнув Ваню, который, как дурак, так и стоял с протянутой рукой, выскочил из лифта.
Ваня вздохнул, с трудом – мешал болезненно стоявший член – наклонился, подобрал рюкзак с фотоаппаратом и вывалился наружу. Сказка, так внезапно случившаяся в тесном, пропитанном перегаром мире лифтовой кабины, закончилась. За какие-то несколько минут перевернув жизнь Вани с ног на голову. Сейчас они с Фалленом разойдутся, и на этом все. Совсем все. Даже если когда-нибудь в дальнейшем они случайно и пересекутся в Питере, всегда можно сделать вид, что ничего не было. Что они не знакомы.
«Ты ебанулся? Или мозги от жары и фанфиков расплавились? – вкрадчиво спросил внутренний голос. Или Охра. – Еще сегодня ты боялся со своим приятелем-пидарасом на одном поле срать. А тут вдруг размечтался. О чем? О тайных встречах по возвращении домой? Или о явных? Может, тебя интересуют отношения? Или, не приведи господь, любовь?!»
Ваня упрямо мотнул головой. Он не стал пидором, тут другое. Просто это Фаллен.
А тот явно не загонялся. Не стал вызывать другой лифт, а пошел к лестнице. Ваня молча смотрел, как он уходит. Фаллен первым отведет взгляд при встрече, Ваня не сомневался. Еще и бросит вслед что-то злое.
От обиды сводило зубы и до дрожи хотелось кончить. И еще курить. Губы саднило от чужой, отросшей за день щетины. От руки, державшей лямку рюкзака, терпко пахло Фалленом. Как и от его измятой в жопу футболки, видимо. Но это Ваня мог только представлять, потому что Фаллен был уже далеко.
Он обернулся, только взявшись за створку двери.
– Пятнадцать сорок восемь, – звонко, на весь холл объявил он. И пояснил тупящему Ване: – Мой номер, дядь. Заходи минут через десять-пятнадцать. – И пояснил еще раз: – Я тебе вроде как должен. Только флешку не забудь, хочу все-таки сиськи невесты заценить.
Ваня долго переводил взгляд с качающихся дверей на цифру десять на стене. В конце концов, сообразив, что это его этаж, побрел к своему номеру.
В голове теснилось множество мыслей – брать с собой бутылку вискаря, чтоб не с пустыми руками, или хватит на сегодня. Засунуть подальше флэшку, потому что он еще не готов палить явный дефицит сисек у невесты. Залезть в душ и переодеться. Не думать, чем может закончиться визит на пятнадцатый этаж.
А, вот еще главное – узнать, что все-таки Фаллен забыл в Лиссабоне.