Евстигнеев как раз выбирал, какой коктейль купить симпатичной, пусть и слишком ярко накрашенной девочке, которая весь вечер строила ему глазки, когда в кармане завибрировал телефон. Ваня чертыхнулся, но проверять все же полез: не та у него работа, чтобы можно было отключиться и уйти с радаров. Только проверив, что ни сообщений, ни пропущенных вызовов не было, он сообразил, что жужжал не основной телефон, а запасной, практически секретный. Тот, который используется только в особых случаях. Сердце тут же пустилось галопом, а по позвоночнику пробежала толпа мурашек. Второй телефон он доставал дрожащими от нетерпенья руками.
Сообщение было от Ромки, короткое, только с адресом и емким “сейчас +- десять мин”. Ваня тут же забил координаты в он-лайн карту и мысленно присвистнул: место находилось буквально в трехстах метрах отсюда. Кому-то сегодня везло. Уже перед самым выходом Евсигнеев поймал разочарованный взгляд девочки, но отказываться от своей охоты ради пусть и хорошенькой, но скорей всего скучной спутницы, он не собирался. Взятый след впрыскивал в кровь адреналин, подстегивал, не давал оставаться на месте.

По присланному адресу находилось двухэтажное здание, не новое, обвешанное аляпистой наружкой. Свет горел только в одном окне на втором этаже, что было в общем-то не удивительно: мало какие офисы работают в начале двенадцатого ночи, тем более в здании без какой-либо охраны и системы безопасности. Азарт требовал опрометчивых поступков, но Евстигнеев одернул себя – не для того он седьмой месяц выслеживал Фаллена, чтобы спугнуть его и опять упустить. Никакого оружия у Вани с собой не было, кроме раскладного ножа, пристегнутого к правой икре, возвращаться домой – только время терять, а он не мог сейчас такого позволить. Хорошо, что в тачке, припаркованной у бара, в бардачке валялись браслеты и старый травмат. Не то чтобы он сомневался, что справиться с Фалленом и голыми руками, но все же.
Последний раз сверившись с адресом и прикинув, где должен быть офис №207, Ваня бесшумно скользнул в хлипкую подъездную дверь. Все-таки вовремя Рома ему написал, еще час – и в Евстигнееве бы болталось прилично алкоголя, и двигаться вот так тихо уже не получилось.
Дверь нужного офиса оказалась неплотно прикрыта, и из-под нее падала тонкая полоса света. Ваня прислушался к себе, не орала ли интуиция, но внутренний голос молчал, а, может, нетерпение просто его перекрикивало. Вытащив из привязи нож, а травмат убрав за пояс джинс, Ваня мягко, осторожно приблизился к двери. Сквозь узкую щелку было мало что не видно, вся комната оставалась в слепой зоне, кроме человека, сидящего к входу спиной. Темные лохматые вихры и острые позвонки, проступающие через футболку, Евстигнеев узнал бы даже на ощупь. Фаллен – опасный, хитрый, изворотливый гаденыш – сейчас совершенно беспечно залипал в комп и что-то там слушал в наушниках, покачивая головой под слышимую ему одному музыку.
У Вани на секунду промелькнула мысль о возможной подставе – ну не мог Фаллен вот так подставляться – но отмел ее сразу: Ромке он доверял, как себе, а промахи бывают и у самых-самых преступников. Ваня Светло, так же известный как Фаллен МС, не был самым-самым, но был достаточно умным и очень, очень везучим. Наверняка, сейчас эта вера в собственное везение и удачу его и подвели.
Евстигнеев придвинулся на пару шагов ближе, мягко нажал на дверь, и она поддалась без скрипа, отворилась шире. Офис был небольшим, квадратов двенадцать, с двумя столами, за одним из которых сейчас и сидел Фаллен. Вдоль стены стояли стеллажи с каким-то папками, а у окна располагалось чахлое дерево в большом, даже на вид тяжелом горшке. Обычные офисные лампы, встроенные в потолочные панели, сейчас не работали, и весь свет в комнате шел от компьютера. Ваня бросил быстрый взгляд и усмехнулся: Варкрафт, ну надо же. Он вытащил из-за пояса оружие, перехватил его поудобней и, держась за дуло, с силой опустил рукоятку на темноволосый затылок.

По прикидкам Евстигнеева, Фаллен должен был придти в себя с минуты на минуты. Он надеялся, что не переборщил с силой удара, все-таки отбить Светло последний мозг он еще успеет, но вот насладиться победой, растянуть удовольствие, очень хотелось.
Пока Фаллен, которого Ваня пристегнул к стулу, сцепив его запястья сзади, отдыхал, стоило проверить офис. Результат немного разочаровал, но в целом не удивил: ничего стоящего, куча скучных уставных документов, в которых Светло не фигурировал, какие-то поэтажные планы, дебеты с кредитом и прочий мусор. Компьютер тоже оказался бесполезен: древнее барахло, с одним, блядь, логическим диском и мизером памяти. В него с трудом влезли ворд с екселем, папка с музыкой, которую и слушал Фаллен до Ваниного прихода, и WoW, непонятно как вообще пашущий на таком корыте.
Хватило пяти минут, чтобы понять: офис – пустышка. Может, Светло пустил сюда какой-то знакомый, может, у кого-то арендовал, но проворачивать свои делишки отсюда он точно не мог. Для его махинаций нужны были мощные, защищенные машины, волокно, хорошие физические носители, а не вот этот хлам.
Фаллен зашевелился и тихо простонал. В отсветах от монитора его было неплохо видно, а вот сам Ваня сразу подобрался, сместился так, чтобы он оставался в тени. Классика же.
Светло дезориентировано моргал, дергал скованными руками и ерзал. Он зажмурился, видимо, пережидая головокружение после удара, а потом широко распахнул глаза, смотря четко в ту сторону, где стоял Ваня.
- Попить дай, блевану сейчас.
- А у меня нет.
- Что ты за человек, Рудбой? Нет бы постучать, поздороваться, поинтересоваться, как мои дела, рассказать о своих.
- Я мало постучал? И не надо меня так называть.
- Не надо бить тупые татухи. Дай воды, в сумке под столом должна быть бутылка.
Евстигнеев подумал пару секунд, но все же нашел сумку, перетряхнул лежащие там шмотки и нашел начатую бутылку. Он свинтил крышку и подошел к стулу с Фалленом вплотную.
- Ты же в курсе, что у меня связаны лапки, да? Должен быть, раз уж сам мне браслеты вешал. Тебе придется меня напоить, господин страж закона.
Светло, как всегда, ерничал, провоцировал и выебывался, но Ваня дал себе обещание, что все, с этими играми покончено, что никаких больше… глупостей и ошибок. Ему просто надо прижать Фаллена, вытрясти из него душу, но узнать, что он замышляет, кого взламывать и подставлять собирается на этот раз. Если ниточки, которые нарыл Евстигнеев, верны хоть на двадцать процентов, то намечается полный пиздец, в котором замешан и кое-кто из внутриведомственной верхушки, и политики непоследней значимости. Ваня не питал никаких иллюзий на счет Светло: он был негодяем, который обчищал счета, рушил успешные интернет-проекты и сливал компромат на людей, которые когда-то перешли ему дорожку, беззастенчиво ломал чужие жизни. Поймать и прижать его все никак не удавалось, и Мирон давно настаивал, что все дело нужно переводить из их отдела по борьбе с киберпреступлениями куда-то выше, может даже безопасникам, но Ваня просто не мог. Висяки портили его отчетность, Фаллен портил его нервную систему, но отказаться уже не получалось. Евстигнеев не оправдывал Светло, нет. Он точно знал, что на его руках была кровь, да и вообще он много дерьма наворотил, но у него всегда, всегда были свои мотивы и причины. И вот нахуя ему лезть в политику – вот это нужно было узнать. И чем скорее, тем лучше. Если Ване придется выбивать это из Фаллена силой, что ж. Значит, Фаллену не повезло: чем больше он будет сейчас выебываться, тем быстрее закончится у Евстигнеева терпение.
Ваня подошел вплотную, остановился к Светло так близко, что они почти соприкоснулись коленами, и показательно отпил из бутылки. Фаллен усмехнулся и закатил глаза. Он попытался расслабить затекшие руки, сполз по стулу чуть ниже и широко расставил ноги так, чтобы они уж точно касались Ваниных.
- Что, будешь меня пытать? – Светло пошло дернул бровями и показательно, порнушно облизнул губы. – Я к тебе со всей душой, а ты для меня глотка воды – моей собственной между прочим – жалеешь.
- Мне нужно знать, что ты задумал. Тебя не было в городе полгода. Зачем ты вернулся?
- Меня не было, но я же слал тебе приветы. Ты получал мои приветы?
Евстигнеев с силой сжал челюсти и шумно выдохнул. Потому что да, он получал приветы. Смазанное, плохо различимое видео, на котором Фаллен себе дрочил. Или, к примеру, блокировку всех порно-сайтов, которая была бы полезной штукой, если бы не вылазила на его личном домашнем компьютере и на ней не было бы фото Светло, прикрытого только тонкой простынкой и с издевательской ухмылкой на лице. Эти ебаные приветы он стабильно получал раз в месяц в самые неподходящие моменты.
Ваня тряхнул головой, стараясь прогнать неуместные картинки, и мысленно пролистал тонкую папочку, лежащую в рабочем сейфе: досье на Фаллена, тридцать шесть листов. Тридцать два из которых заполнены бездоказательными догадками и предположения, а на последних четырех Ваниной рукой записаны жертвы – люди, так или иначе пострадавшие от такого милого и забавного весельчака.
Он придвинулся ближе, нарочно встав Светло между бедер, одной рукой надавил ему на подбородок, а другой поднес воду ко рту. Фаллен жадно глотнул, облизнулся, еще глотнул. Вода стекала тонкой струйкой по подбородку, пряталась за широким воротником футболки. Ваня проследил влажную дорожку взглядом, одернул себя и отодвинулся на два шага назад.
- Хватит ерничать! Я знаю, на что ты способен. Ты знаешь - на что я. Сейчас мне нужны ответы, а не твои шуточки на уровне школьника с недоебом.
- Вообще-то недоеб не только у школьников бывает, на се…
- Ты можешь сейчас прикидываться идиотом, но я знаю про тебя все. С кем ты дружишь – точнее дружил, да? Ведь те, кто был рядом, - где они все, а? Кто-то сидит, а кто-то уже кормит червей. Я вижу все твои ходы наперед. И, поверь, меня останавливает только наше очень мягкое законодательство, не разрешающее сворачивать людям шею просто потому, что они ебланы. – Светло скривился еще сильнее, отвел взгляд, но Ваня схватил его за волосы, сильно потянул, запрокинул голову, заставляя на себя посмотреть.

Он наклонился близко-близко, и тихо проговорил, почти прошипел Фаллену в губы:
- Только вот тем, на кого ты сейчас раззявил пасть, им похуй на законодательство. Они не только тебе шею свернут, но и всем, с кем ты хоть раз заговаривал. Ну, что ты больше не скалишься?
- А что будет с теми, с кем я не только заговаривал, а? Пагонов лишат?
Ваня ударил его коротко, без замаха. У Светло мотнулась голова, губа лопнула, и маленькая красная капелька выступила в уголке. Евстигнеев достал сигареты. Руки ходили ходуном, поэтому прикурить удалось раза с третьего. Он раздраженно зашагал по комнате, ругаясь сам на себя, что снова не сдержался, повелся.
- Ты не умеешь вовремя заткнуться, да? Последний раз, когда мы, блядь, виделись, ты убил человека, Фаллен. По-настоящему. Настоящего человека. А сейчас ты выебываешься и что-то из себя корчишь. Не надоело?
- Оооо, - Светло приподнял брови и широко облизнулся, размазав каплю крови. На секунду стало казаться, что губы у него накрашены яркой помадой, и от этой мысли у Вани потяжелело в паху. – В следующий раз я обязательно позволю прострелить тебе башку, можешь не сомневаться. Ты ей все равно хуево пользуешься. Покурить дай, мудак.
У Евстигнеева все еще дрожали руки, когда он подносил сигарету к губам Светло. Тот с удовольствием, вкусно затянулся и выдохнул дым прямо Ване в лицо.
- Ты такой же, как я. Просто я умею признаваться в своих слабостях, а ты – нет. Мои слабости: портить жизнь всяким ублюдкам и татуированные, якобы высокоморальные красавчики. Рассказать тебе о твоих? Или мы еще не в таких близких отношениях?
Ваня бросил сигарету прямо на пол, затушил ботинком. Он дал себе время успокоиться, но злость уже плескалась через край, Фаллену всегда удавалось довести его за несколько минут до кровавых пятен перед глазами.
Евстигнеев снова ударил по ножке стула, но в этот раз сильнее, роняя его на бок. Свело широко распахнул глаза, заваливаясь, попытался удержать равновесие, хоть как-то уцепиться ногами. Ваня не дал ему упасть, перехватил за скованные руки у самого пола, сильно потянул, почти выворачивая. Фаллен сдавленно матерился, пытаясь хоть как-то пинаться, защищаться, но у него нихуя не получалось. Евстигнеев, пользуясь его дезориентацией, быстро открыл замок, отшвырнул в сторону стул и снова защелкнул наручники, специально затягивая их сильнее, чем требовалось.
Светло вертелся и пытался вырваться, больно лягался, ругался и шипел, но у Вани было преимущество. Одной рукой он тянул Фаллена за скованные запястья, другой смахнул со второго стола, без компьютера, ворох бумаг и какую-то канцелярскую дребедень. Он с силой впечатал Светло лицом в столешницу, отчего тот сдавленно вскрикнул, с силой дернулся, но потом все же обмяк, расслабился и перестал сопротивляться. Евстигнеев вклинился ему между ног, навис сверху, не отпуская цепочку наручников ни на секунду – шутки кончились.
- Знаешь, как мы сейчас поступим? Сейчас ты мне кратенько, без твоей ебалы расскажешь, что ты собираешься делать и зачем ты вернулся. Потом ты мне рассказываешь, кто в ведомстве тебе сливает инфу, и, может быть, после этого мы сядем и вежливо пообщаемся. – Ваня одной рукой с силой потянул Светло за волосы, а второй сильней заломил руки. – Ты меня слышал?
Фаллен тихо засмеялся, постанывая от боли, но вроде как кивнул, и Евстигнеев немного отстранился. Только сейчас он понял, что прижимался пахом к заднице Светло. Возбуждение, сдобренное адреналином и злостью, жгло кожу и заставляло гореть лицо, но он обещал себе во время их последней встречи, что они закончили все эти пляски. Третий год Фаллен отравлял все его существование, стал настоящей одержимостью, разрушил очень-очень много кирпичиков в Ваниной стене из принципов и морали.
Полгода назад, когда ему почти удалось прижать Фаллена, взять хотя бы за ношение оружия без разрешения, все пошло по пизде. Они трахнулись на заброшенном складе, прямо на полу, счесывая кожу о грубое бетонное покрытие, и последнее, о чем Ваня тогда думал – о своем долге и работе. Откуда там взялся подельник Светло и было ли так задумано изначально, Евстигнеев так и не понял, но смерть тогда впервые подобралась к нему так близко, лизнув холодным глушителем по виску. Он не сомневался ни секунды, что Фаллен равнодушно перешагнет через его мозги, выбитые выстрелом из черепа, и уже мысленно прощался с дорогими людьми. Последнее, чего он тогда ожидал, что Светло метнется неуловимым, слитным движением и свернет человеку, держащему Ваню на мушке, шею, а потом начнет невозмутимо одеваться. На прощание он тогда сказал, что не позволит никому отбирать свои любимые игрушки. Пару месяцев после Евстигнеев не мог нормально спать, его сжирали разочарование, злость на себя и ненависть к Фаллену. Если до этого поимка Светло была вопросом профессиональной чести, то теперь это больше походило на болезнь.

Сейчас, глядя на распластанного на столе Фаллена, Ваня не чувствовал удовлетворения или предвкушения победы, нет. Он заводился, возбуждался и сам ненавидел себя за это. Все грязное и темное, живущее в нем, поднимало голову, толкало на мерзкие поступки, нашептывало: “Возьми свое по праву сильного”. Но это означало бы расписаться в своем бессилие, наглядно доказать Светло его правоту, что да, они из одного теста, что Ваня ни чуть не лучше, а хуже, намного хуже. Евстигнеев с шумом выдохнул, пытаясь взять себя в руки, и начал отстраняться, но Фаллен снова все испортил.
И сейчас, со скованными за спиной руками, Светло не прекращал навязывать свою игру. Он сместился, пытаясь найти удобное положение, расслабился, немного прогнулся в спине и уцепился пальцами за пояс Ваниных джинсов. Евстигнеев отстраненно подумал, что Фаллен, должно быть, когда-то занимался музыкой, играл на каком-то инструменте. Несмотря на закованные в металлические браслеты запястья, он действовал ловко. Пальцы пробежались по поясу, нащупывая пуговицу, спустились ниже, скользнув по молнии, и с силой надавили на пах. Даже через плотную ткань джинсы касания обжигали. Только сейчас Ваня понял, что у него стоит – крепко и основательно, почти болезненно давит на ширинку. Он сквозь зубы втянул в себя воздух и еще раз попытался отодвинуться, но Фаллен не дал – уцепился пальцами за ткань, потянул, привстал, неудобно выгнувшись, и прижался к стояку задницей. Потерся. Вот же сука.
Евстигнеева окатило вкусной, яркой злостью. Он снова вцепился Светло в волосы, с силой дернул, заставляя привстать на цыпочки, потом впечатал его лицом в стол, уже не пытаясь оставаться трезвым и деликатным. Фаллен зашипел от боли, но еще раз подался назад, прижимаясь к Ваниному паху.
Воздух в комнате раскалился, стал вязким и густым, не желал попадать в легкие, а, может, это Ваня просто забывал дышать. Он уговаривал себя уйти, отстраниться, не делать глупостей опять , но, спустя мгновение, сам прижался стоящим членом, давая почувствовать возбуждение в полной мере.
- Так вот, зачем ты вернулся? – Он навис над Фалленом, накрыл своим телом, почти прижался губами к его уху, зашептал зло и тихо: - Что, неужели не ебет никто? Не нашлось желающих?
- Кто бы говорил. – Светло задышал быстро и сдавленно – или от возбуждения, или от тяжести, навалившейся сверху, или от того и другого разом. – Все разбегаются, поняв, как мало тебя волнуют другие люди, да?
- Сууука, какая же ты сука, Фаллен. – Ваня сдался. Он расписался в своей безнадежности. Угрызения совести, споры с самим собой, бессонные ночи – все это будет потом, а сейчас он выбросил белый флаг, признавая поражение.
Кожа у Светло на шее была солоноватой и мягкой, такой, в какую приятно впиваться зубами, и Евстигнеев не пытался больше сдерживаться. Он не целовал - кусал, не заботясь о чужом удобстве и удовольствии. Фаллен обмякал все сильнее, постанывал все отчетливей. Ваня оторвался от шеи, приподнялся, дернул за наручники, заставляя Светло привстать со стола.
Было неудобно, рук не хватало, браслеты мешались, но снимать их Евстигнеев не собирался. Он потянул штаны Фаллена вниз, попытался стянуть их, не расстегивая, но ничего не вышло. Светло, тяжелый и весь какой-то размякший, не помогал, только мешал. Ваня дернул его на себя, придерживая за пояс, поднял со стола и скользнул рукой к чужому паху. У Фаллена тоже стояло, так же основательно и крепко. Он попытался толкаться в Ванину ладонь, но Евстигнеев не дал, только быстро дернул пуговицу так, что она со стуком отлетела куда-то на пол, и расстегнул молнию. Он снова толкнул Светло на стол, укладывая животом, и рванул его штаны вниз.
Сдавленный стон вырвался против воли. Фаллен, сука, был без белья. Джинсы легко поддались, сползли с задницы, бедер, оголили кожу: поясницу с двумя ямочками и легким светлым пушком, незагорелые, бледные ягодицы, заросшие редкими волосками ноги. Ваня навалился на Светло, прижался, потерся, еле сдерживаясь. Сквозь марево возбуждения пробивались мысли, что Фаллен его снова обставил – знал, гаденыш, что Ваня его ведет, готовился к встрече, ждал. Эта мысль бесила, обжигала и задевала что-то внутри живота, и он не хотел, совершенно не хотел об этом задумываться.
Когда-то в юности, еще до поступления в школу милиции, Ваня Евстигнеев по прозвищу Рудбой, увлекался фотографией. Камеры и объективы остались давно в прошлом, но чувство композиции, любовь к красиво выставленным картинкам сохранились. Он отодвинулся, полюбовался, как Светло распластанный, стреноженный джинсами и скованный наручниками, ерзал по столу. В неровном свете монитора все выглядело сюрреалистично, жутковато и красиво, но Ване не хватало чего, каких-то красок.
Когда-то в юности, еще до поступления в школу милиции, Ваня Евстигнеев по прозвищу Рудбой, увлекался фотографией.

Камеры и объективы остались давно в прошлом, но чувство композиции, любовь к красиво выставленным картинкам сохранились. Он отодвинулся, полюбовался, как Светло распластанный, стреноженный джинсами и скованный наручниками, ерзал по столу. В неровном свете монитора все выглядело сюрреалистично, жутковато и красиво, но Ване не хватало чего, каких-то красок.
Ладонь опустилась на обнаженную ягодицу с громким, пошлым хлопком, и сразу же оставила ту недостающую краску – розоватый след. Несколько шлепков по разным местам, в хаотичном порядке, усилили цвет. Фаллен выматерился, грязно и шепотом, привстал на цыпочках, видимо, в попытке избежать нового удара, но Евстигнеев и не собирался больше бить. Терпение вытекало из него с каждой секундой, самоконтроль отказывал, сердце колотилось громко и заполошено, а член, казалось, готов порвать джинсы.
Ваня с усилием провел Фаллену по спине, надавил, заставил лечь, задрал его футболку выше, оголяя позвонки, лопатки. Светло дышал громко, со всхлипами, но поддался, послушно лег. Мягкий хлопок был влажным, а спина поблескивала от пота. Евстигнеев нагнулся, широко провел языком по одной лопатке, собирая с кожи соль, по другой, прикусил выступающую косточку, огладил ладонью бока, опустился ниже. Ягодицы - упругие, прохладные, мягкие. Ваня мял их, не пытаясь быть нежным и ласковым, наоборот – старался сделать больно, выразить все свое разочарование и горечь, засевшие внутри. Светло не зажимался, не пытался уйти прикосновений, только рассерженно шипел в ответ на особо грубые движения.
Евстигнеев не хотел смотреть, боялся, что сорвется раньше времени и все закончиться слишком быстро, поэтому скользнул пальцами вслепую, не глядя. Фаллен снова удивил. Ваня хрипло простонал, громко и несдержанно, и нажал сильнее. Дырка была влажной, узкой, но расслабленной, слегка растянутой. Один палец скользнул быстро и легко, не встречая особого сопротивления.
- Какая же ты блядь, ну какая же, … - Ваня снова навалился сверху, накрыл Светло собой. Он толкнулся еще одним пальцем, который вошел уже туже, плотнее. Фаллен дышал шумно, сипло. Ваня жалел, что не видит сейчас его лица.
- Хватит трепаться, Рудбой.
Вот сейчас Ваня был готов вестись на провокации. Благоразумие и выдержка остались где-то там, за дверью, а здесь клубились только похоть и желание, приправленные злостью.
Неудобно извернувшись, он нашел губы Фаллена своими, прижался на мгновение, прикусил, пробежался языком, нащупал ранку. Вкус крови не отрезвил, нет, наоборот. Он толкнулся языком в рот, толкнулся пальцами там, внизу, в одном быстром грубом ритме. Он не дал Светло ответить, привстал. Вставил еще несколько раз, по самые костяшки, преодолевая сопротивление, и только потом посмотрел.
Света не хватало, но ему и не нужно было больше. Ваня вытащил пальцы, но с ягодиц не убрал – развел, оттянул их в стороны уже двумя руками, приоткрывая дырку. Мышцы, чуть влажные и покрасневшие, сжимались, поддавались неохотно, пытались сойтись обратно в тугое кольцо, но он не дал – снова надавил пальцами, с усилием, на грани грубости, но все же аккуратно, стараясь не поранить. Смазки не хватало, третий палец входил туго, с усильем. Евстигнеев мягко шлепнул по левой ягодице свободной рукой, прошипел: “расслабься, ну”. Фаллен громко простонал, руки в наручниках сжались в кулаки. Ваня сплюнул прямо дырку, размазал вязкую жидкость по пальцам, толкнулся еще раз. Мышцы окончательно поддались, расслабились. Пот застилал Ване глаза, попадал в глаза, тек по позвоночнику. Джинсы давили на член уже невыносимо, больно. Он вытащил пальцы под хриплый аккомпанемент стонов Светло, сдернул с себя жаркую толстовку, майку. Расстегнуть джинсы, стараясь не касаться стояка, казалось, одно движение – и он кончит. Прохладный воздух приятно остудил грудь, живот, пах. Фаллен, распяленный, с раздвинутыми ногами и легкими красноватыми следами на ягодицах, подрагивал, ждал и чуть-чуть, почти незаметно, выгибал спину.
- У меня в брюках, в заднем кармане… - Светло говорил незнакомым, хриплым голосом, словно каждое слово давалось с трудом, - …резинка.
- Резинка? – Ваня лег на него сверху, и вот такое касание – кожей к коже – обожгло обоих. Браслеты наручников неприятно давили, но немного отрезвляли. – У меня есть выписка из твоей карты, список всех твоих контактов за последний полтора года. Я знаю, что ты чист. Обойдешься.
- Иди на хуй.
- Ты пришел сюда с растянутой, смазанной задницей, и все равно выебываешься? – Евстигнеев с силой прошелся зубами Фаллену по мочке уха, вызывая у того злое шипение. – Я собираюсь ебать тебя так. И кончу тебе внутрь. И ты примешь это как хороший, послушный мальчик. Ты же бываешь таким, да, Ванечка? Когда готовишь себя для меня, да?
- Блядь. Хватит… - Светло трясло, Ваня чувствовал его дрожь всем телом. Он прижался в его щеке быстрым, каким-то неловким поцелуем, и отстранился.
Сил и терпения не осталось. Он еще раз сплюнул, последний раз толкнулся пальцами, широко развел их внутри, прокрутил и вытащил. Одной рукой оттянул ягодицу Светло в сторону, другой оттянул, чуть пережал себе яйца, стараясь отогнать возбуждение, и только тогда толкнулся членом, вошел. Всё, все предохранители сорвались, не осталось ничего кроме тесноты, жара. Ничего, кроме Фаллена. Никакой нежности, никакой обходительности – только быстрый, выматывающий ритм. Влажные шлепки разносились по всей комнате, переплетаясь со сдавленными стонами и тихим скрипом стола. Ваня знал, что долго не продержится, но хотелось оттянуть момент, задержать, хотелось остаться вот так, вдвоем, когда больше ничего не имело значения.
Фаллен сильно прогнулся в спине, судорожно цапарнул сам себя по рукам, не доставая куда-то еще из-за браслетов.
- Блядь, подр… - Светло сбился на полуслове, привстал на носочках, всхлипнул, - подрочи мне.
- Нет, - Ваня вошел сильно, глубоко-глубоко, замер. У него самого уже цветные точки плясали перед глазами, а сердце готовилось взорваться. – Ты кончишь и так.
Фаллен что-то возмущенно шипел, но Евстигнеев уже не слышал. Он скользнул пальцем, туда, где член входил в жаркую, тугую глубину, нажал, не входя, только намекая. Огладил растянутые напряженные мышцы, опустился ниже, мягко прошелся по местечку у Светло под яйцами, надавил, тут же убрал руку, обхватил Фаллена за талию, беря упор. Он задвигался резко и быстро, давая себе разрешение, отпуская, не сдерживаясь. Кончая глубоко внутри. Светло вскрикнул, попытался вырваться, но сжался сильно-сильно, судорожно дергаясь, выгибаясь. У Вани оборвалось что-то внутри, он успокаивающе погладил Фаллена по лопаткам, по позвоночнику, упал на него сверху и прижался в щеке глупым, неуместным поцелуем.


Светло, сидя на столе, с независимым видом растирал себе запястья. Ваня курил, привалившись к стене и устроившись на полу, стряхивая пепел в упаковку со скрепками. Неловкости не было, была тупая, сосущая пустота. Евстигнеев хотел спросить самого себя “ну что теперь?”, но вместо этого он почему-то разглядывал скучный рисунок на линолеуме. Фаллен, ловко спрыгнув со стола, подобрал с пола Ванину майку и беззастенчиво вытер ею себя между ног.
- Ты охуел?
- Я охуел? – Светло швырнул в Ваню майку. Она упала, не долетев, но какая нахуй разница, все равно выбрасывать. – Это ты хотел кончать внутрь, тебе и расплачиваться.
Фаллен пытался вести себя, как ни в чем не бывало, но Евстигнеев видел, что он нервничал. Не знал, в чем именно это проявлялось, просто видел.
- И долго ты собираешься маяться?
- О чем ты? – Светло попытался нацепить свою похуистичную маску, но все же сдулся и весь как-то разом подобрался. – Мне нужна твоя помощь.
- Что? Помощь? – Ваня расхохотался, так, что даже слезы из глаз потекли. – Ты совсем ебанулся?
- Мне нужно залечь на дно. – Фаллен выглядел неуверенно, но зло и прямо смотрел на Евстигнеева, встречая его взгляд. – И ты прав, у меня никого не осталось. Кроме тебя.
- И что ты мне предлагаешь? Закрыть тебя в СИЗО? Чтобы тебя там прирезали по заказу твоих доброжелателей?
- А разве ты не об этом мечтал? Поймать меня и посадить?
Ване было нечего на это ответить. Он молчал и пускал в потолок дым, наблюдая за Фалленом, который сейчас быстро, нервно приводил себя в порядок.
- Ну ладно, товарищ Евстигнеев. Бывай. Не обещаю, что свидимся. Скорей всего мне пришьют в ближайшие пару дней, так что можешь списать на меня пару висяков. Но для траха все же кого-нибудь найди. Негоже молодому, перспективному офицеру дрочить в одиночку.
У Вани что-то оборвалось внутри. Он даже не мог сказать, что сейчас оказывалось на весах, но отпустить вот так Фаллена – практически подписывая ему смертный приговор? И жить дальше, спокойно и без одержимости, чем плохо? Найти себе хорошую девочку, терпимую к его работе, ласковую и внимательную?
Спор с собой занял секунд семь. Он поднялся, нашел листок бумаги и ручку, нацарапал адрес.
- Прочитай и запомни. – Он протянул Фаллену листок. Тот быстро пробежал глазами, пошевелил губами, кивнул. Ваня забрал бумажку, щелкнул зажигалкой. Листок вспыхнул и осыпался на пол горсткой пепла.
- Ебеня какие-то.
- Ебеня. И имей в виду, что если ты приведешь туда хвост, пизда нам обоим.
Светло кивнул, а потом благодарно улыбнулся одними уголками губ, накинул ветровку.
- Там хоть магазины есть в округе?
- Километрах в пяти ближайший. Я приеду через пару дней, а на первое время есть консервы и какие-то запасы.
- И что, у нас будут романтические каникулы на лоне природы?
- Нет. Ты мне расскажешь, что у тебя есть на Бамберга, и зачем в это все лезешь. Это мое условие.
Фаллен смотрел с сомнением, но все же раздраженно выдохнул, снова кивнул. Потом в одно быстрое, слитное движение он оказался рядом, прижался голодным, жадным поцелуем.
- Зря ты открещиваешься от “Рудбоя”. Оно тебе идет больше, чем майор Евстигнеев. Хотя наручники захвати, когда приедешь.
Комнату все так же освещал только тусклый свет монитора, а тишину нарушала приглушенная музыка, играющая в подключенных к компу наушниках. Ваня натянул толстовку на голое тело, подхватил испорченную майку и вышел из офиса, плотно прикрыв за собой дверь. Теперь осталось решить, как выбить у Мирона отпуск хотя бы на пару недель.