Вообще-то Рудбой был неплохой чувак, не дурак поржать и вытворить что-нибудь ебанутое - это Ваню и подкупило. Он и оглянуться не успел, как привязался к Рудбою. Будь их поначалу не такие уж частые встречи ни к чему не обязывающим трахом, проще было бы все сразу и прекратить. Не получилось.

Началось все с магазина напротив семнашки. Кто-то из фанатов предложил сжечь чучело Окси на масленицу, для аутентичности нарядив его в официальный мерч. Идея была исключительно тупая и ебанутая, не говоря уже о том, что к Оксимирону Ваня не был до такой степени неравнодушен, чтобы устраивать ради него целый перформанс, - но, когда Ваня по делам оказался недалеко от семнашки, в магазин ноги завели его сами.
Внутри Ваня натянул капюшон до самого носа. Умнее, конечно, было бы тут вовсе не появляться. Вряд ли сотрудники не знают малоизвестного, но безусловно талантливого рэпера Фаллена ЭмСи из Антихайпа, но как-то Ваня не подумал об этом сразу, а потом отступать было уже поздно.
Сначала он ненадолго остановился у оксиполки. Отдать пару десятков тысяч за тряпки, которые сразу сожжешь? Ну если только объявить современным искусством или всерьез рассчитывать хайпануть. Полка Антию и Катс-энд-скрэтчес выглядела демократичнее. Ваня пялился на розовую шапку с лого, когда его спросили:
- Нравится?
- Мерч как мерч. С Гришей луч… - тут он наконец обернулся и увидел говорящего.
- С котиком все лучше, - согласился Рудбой.
Ваня сообщил ему, что врага надо знать в лицо. Рудбой - рассказал о том, что Грише неплохо бы заиметь нормальный логотип или арт, а не как сейчас. Ваня немедленно и со вкусом обосрал все лого, которые успел увидеть за последние двадцать минут, и тут же поинтересовался, откуда Рудбой знает про Гришу. А потом они пошли выпить и чуть позже - выпить еще.

Несколько месяцев спустя Ваня обнаружил, что ключ от квартиры Рудбоя уже давно висит в общей связке. У Рудбоя можно было зависнуть просто так - если все заебали и хочется тишины, если хочется осмысленно бухнуть или покурить с кем-то на тебя не похожим, если хочется погамать, если не идет трек, а забивать совсем - жалко. Большую часть времени Рудбоя не было дома - он часто бывал в разъездах, и это оказалось удобно им обоим - Ваня делал доброе дело, поливая одинокий скукоженный кактус. Впрочем, он подозревал, что кактус не подох бы и без него, просто на ту стадию отношений, когда поводов не нужно, они еще не перешли.

В конце лета была Финляндия. Так себе заграница, но если в планах только трахаться и гулять, не устраивая из этого палева века, - самое то. С палевом они, правда, немного не рассчитали, потому что возвращались одним самолетом - и сидели даже не в разных концах салона, а в аэропорту Рудбоя зачем-то пожелал встретить Храмов.

Короче, все шло своим чередом. Была, правда, одна проблема. Свои мысли Ваня озвучил минуте на двадцатой еще в какой-то из первых раз, когда ему пиздецки надоело ждать, а смазки, кажется, было пролито столько, что в ней можно было утопить довольно крупного хомячка.
- Да я, блядь, не рассыплюсь. Давай уже.
Рудбой посмотрел на него темным тяжелым взглядом и пошевелил пальцами внутри. Ваня закусил губу, чтобы не застонать.
- Мы вроде никуда не торопимся, - сказал Рудбой.
- Ах ты сука, - ответил Ваня. Он бы ответил что-нибудь еще, но соображал в этот момент очень плохо.
Рудбой поцеловал его в колено, ненамного вытащил пальцы и продолжил его растягивать.
- Я так кончу раньше, чем ты вставишь, - пожаловался Ваня еще пару минут спустя. - Придется тебе ебать подушку.
- Валяй, - сказал Рудбой. Ваня иногда задавался вопросом: Рудбой сам охуенный манипулятор или же не поддается на провокации просто потому, что отчаянно тупит. Никаких предложений, как они будут решать проблему с подушкой, не последовало, но пока Ваня склонялся к первому варианту.
- Ну Вань, - попросил он.
- Нет, - ответил Рудбой. - Давай ты не будешь ныть и расслабишься.
- Блядь, - вздохнул Ваня, лег удобнее, закрыл лицо ладонями и попытался вспомнить семь отличий между теориями Беркли и Юма. Где-то на шестом он услышал шорох упаковки. Рудбой потянул его за руку, чтобы Ваня придержал себя под коленом, и медленно, неторопливо вошел.
После долгой подготовки ощущения притупились.
- Ну сильнее, - попросил он и потянул Рудбоя на себя.
- Тшш, тихо, - ответил ему Рудбой, как маленькому. - Хочешь позу поменять?
- Просто, блядь, сильнее, - разозлился Ваня, - что такого сложного.
Он смотрел из-под ресниц, на лице Рудбоя отразились какие-то сложные эмоции. Он вроде бы и дернулся, а потом будто сам себя остановил. Вместо того, чтобы сменить темп или силу, обхватил его член ладонью и стал дрочить, так же аккуратно и осторожно, как трахал. Ваня весь извелся от этой влажной возни. Он нащупал на кровати салфетки, отпихнул руку Рудбоя, стер лишнюю смазку и быстро отдрочил себе сам.
Рудбой вышел из него, как только Ваня отпустил. Пришлось быстро перехватить его, пока не съебался будто бы выбрасывать резинку, уложить, отсосать. Рудбой приподнялся на локтях и смотрел на Ваню, и вот это Ване нравилось, а все остальное - не особенно.
Потом они валялись на кровати и курили, и Ваня спрашивал:
- Это у тебя травма от инстадевочек: «здесь не трогай», «там не кусай», «не дай бог останется синяк», «стой - это уже больно», «прикасайся, а не дави», «отсосать? ну, я подумаю»?
Рудбой хмыкал и молчал.
- Ну в этом как бы и разница, - попытался объяснить Ваня. - Я немного крепче. Можешь не бояться и делать, что хочешь. А если вдруг мне что-то не понравится, я и в нос дать могу.
Вообще-то Ваня думал, когда ты бросаешь в людей дротики, а люди в тебя - кактус, - наверное это значит, что ты знаешь, что такое физический дискомфорт, и умеешь с ним обращаться. Татухи, опять же. Когда сам Ваня оставил на нем смачный фиолетовый засос, а потом спохватился - Охра выступал практически топлесс, в одной мантии, - Рудбой только отмахнулся: «загримирую как-нибудь».

Позже Ваня поднял тему еще раз. Они лежали на пологом скате крыши дачного домика Ваниных знакомых, ловили собой свет заходящего солнца. Ваня спросил:
- Может, нужно, чтобы мы все проговаривали? Если это тебя так беспокоит. Чтобы ты точно был уверен, что все ок. И типа как в БДСМ, заведем стоп-слово, и пока я его не сказал, я только за.
Рудбой посмотрел на него как на больного, и со стоном "БДСМ? Нахуй надо?" спрятал лицо в ладонях. Он так ржал, что Ване пришлось придерживать его - мало ли, ебнется с крыши.
- Да не в этом дело, - с неохотой сказал Рудбой, когда успокоился. Ему вообще не нравились околопостельные разговоры, Ваня и сам был не любитель - но не до такой степени. - Вот представь, что у тебя есть котик.
- Мне и представлять не надо, - оскорбился Ваня.
- Ну да. Так вот, ты его будешь таскать за задние лапы, в рот пихать пальцы, градусник в жопу совать без необходимости?
- Это другое, - возразил Ваня. - Котику не нравится, а мне-то да.
- Вот я не ебу, как это может нравиться. Я смотрю на тебя и вижу котика. Вот за ухом могу почесать - остальное нет.
Ваня подвинулся и наклонился к нему:
- Ну давай хоть так.
Рудбой протянул руку, заправил ему за ухо прядь волос, и правда почесал, ласково потеребил мочку. Ваня хотел было пошутить: вот и все, на что ты способен, ужасный криповый рэпер Охра, - но выражение лица у Рудбоя было расслабленное и по-дурацки счастливое.
- Фыр-фыр-фыр, - сказал Ваня.
Рудбой улыбнулся, положил ладонь Ване на шею и так же мягко потянул на себя. Целоваться оказалось страшно неудобно, долго опираться локтем о ребристую крышу стало больно, Ваня чертыхнулся, попробовал пересесть - Рудбой дернулся за ним.
- Я тебя напугал что ли? - удивился Ваня.
- Вот только я сказал, что за ухом тебя почешу и все, как что-то случилось. Кругом опасность, - пожаловался Рудбой. - Пойдем вниз. Там не так травматично.
- Да долго ли, умеючи, найти на жопу проблем, - не согласился Ваня, но вниз они, конечно же пошли.

Той ночью Рудбой навалился на него всем весом, сонно поцеловал в загривок, пальцы больно сжались на Ванином плече, и он замер в сладком и томительном ожидании, - вдруг Рудбой все-таки решил попробовать. Ваня прогнулся, вжимаясь полувставшим членом в матрас, Рудбой вздрогнул и быстро отстранился, сел на кровати. Он часто, хрипло дышал. Ваня дотянулся до выключателя и повернулся к нему:
- Эй, ты чего?
Рудбой был весь бледный, лоб покрыт испариной.
- Я тебя разбудил? Прости.
- Что такое? - настойчивей повторил Ваня.
- Да приснилось. - Рудбой повел плечом. - Бывает. Находит иногда.
Ваня сдержался и не стал шутить про ебаря-лунатика - Рудбой бы точно обиделся. Он каждый раз искренне и смешно пугался, когда ему казалось, что Ване больно, и сдавал назад, если думал, что он слишком настойчив.
Ваня похлопал по простыне рядом с собой.
- Что снилось-то? - спросил он, когда Рудбой улегся.
- Хэпэ уже почти на нуле, а последний респ полтора часа назад был. А я как бы внутри. - Он явно соврал, а Ваня сделал вид, что поверил.

Практика показала, что Рудбой был вовсе не против того, чтобы пожестче с ним был сам Ваня - хотя и в восторге тоже не был.
- Меня не хотят, Гриша, - пожаловался Ваня. Гриша посмотрел на него укоризненно. Не то потому, что он не нанимался психотерапевтом для двуногих, не то потому, что в Ваниных рассуждениях был свой изъян.
- Не хотят меня так, как хочу я, - поправился Ваня. - Хотя это почти одно и то же.
Он подхватил Гришу под живот и усадил к себе на колени.
- Это же не градусник в жопу. Градусник холодный.
Гриша ткнулся носом ему в ладонь. Градусники вообще зло, трудно с этим не согласиться.
- Правда, иногда мне кажется, что он пиздит. Все он понимает, все ему нравится, просто страшно. Может, что-то случалось раньше. Прискорбно, Гриша, да?

- Хватит ебать Грише мозг, - сказал как-то Слава, сунувшись к нему в комнату. - Ты бы для себя определился, тебе как, нормально, или оно того не стоит.
Ваня вскинул голову.
- Блядь.
- У тебя дверь открыта. И вчера была. Пока все нормально, но я не хочу однажды услышать, в каких позах вы ебетесь. - Он, видимо, высмотрел что-то в Ванином лице и добавил: - Саша не слышала, не бойся.

Тур по России закономерно оканчивался Питером и Москвой. Рудбой прилетал в перерывах, жаловался, что мерзнет как собака и что скоро даст ебу с их графиком. Пару раз приезжал ночевать в Ванину со Славой квартиру, хоть и не любил бывать там: ему казалось, что Слава с Мишей его недолюбливают, - сам Ваня считал, что кто-то просто очень мнительный.
От усталости Рудбой часто как будто выключался, зависал на середине предложения, вздрагивал, когда Ваня будил его щелчком пальцев.
С самими концертами у них как-то не складывалось: Славин график и график Букинг Машин, разумеется, не совпадали, ради своих выступлений Ваня выезжал редко, а в те пару раз, что ему удалось посмотреть, выступления шли из рук вон плохо.
- Хуже, чем у меня, - не без злорадства подъебнул Ваня.
- Ну ты сравнил зал на тысячу с плюсом человек с оргией фанаток. Они тебя не только на руках будут носить, с ног до головы оближут, если попросишь.
- Вот, - сказал Ваня. - Главное - правильно определить целевую аудиторию.
Рудбой посмотрел на него скептически.
- Кстати, про облизать, - задумался Ваня.
- Это я могу, - живо согласился Рудбой.
- Не, не надо. Но если их попросить сделать что-нибудь еще, а?
- Я даже думать не хочу, о чем ты. - Рудбой попытался изобразить ужас.
Ваня, конечно, шутил.

На Питерский концерт Ваня согласился прийти просто из любопытства. А2 - конечно, не Ледовый, но все-таки далеко не Аврора.
Ваня нашел Рудбоя в одной из пустующих гримерок. Курить в здании было нельзя, и тот сидел на подоконнике, высунув руку в щель между створок, изредка поворачивался и затягивался, длинно выдыхал. Рудбой был не в настроении последние дня три, перелёт тоже вышел не из легких, а перед концертом душевное равновесие покинуло его окончательно.
- Вань, ты же взрослый мальчик. Хватит уже нервничать. Который это у тебя концерт? Сто двадцатый?
Рудбой посмотрел на него исподлобья, молча отвернулся, поднес сигарету к губам, вдохнул, выдохнул, так же молча снова посмотрел на Ваню.
- Ну давай, скажи полсловечка. А то сейчас пойдешь читать, и первый трек будешь сипеть и кашлять. Вот Мирошка порадуется.
Иногда удержаться было невозможно.
- Ну хватит, а?
- Вот и молодец, - обрадовался Ваня. - Нет, ну правда, заканчивай строить из себя мрачное говно. Или что-то еще случилось? Давай, расскажи. Будешь молчать - лопнешь от подавленных эмоций.
Рудбой вздохнул. Вид у него был злой и несчастный, и Ване стало его жалко, стебать его сейчас - как пинать котенка.
- Вань, - Ваня погладил его по щеке, тронул за челюстью, под ухом, в опасно чувствительном месте, проследил пальцами изгиб шеи.
- Вань, - откликнулся Рудбой.
- Вань?
Рудбой выбросил окурок и неловко притянул Ваню к себе, поглядел на него снизу вверх. Ваня почесал его за ухом.
- Ну? Что произошло?
- Это ты мне скажи, - очень серьезно произнес Рудбой.
- До твоего личного психолога я вроде пока не прокачался. Откуда мне знать.
Рудбой нахмурился.
- Чувак, серьезно, - попросил Ваня, - давай словами через рот, а то я так неделю гадать буду.
Рудбой явно для себя что-то решал, на его лице сменился десяток оттенков неуверенности, и Ваня уже подумал, что Рудбой наконец что-то родит, как из-за спины раздалось:
- Вот вы где.
В дверном проеме стояла Женя. В одной руке у нее была папка, и этой папкой она так выразительно похлопывала о ладонь другой, что страшно становилось даже Ване, который, казалось бы, был тут не при чем. Женя мотнула головой в сторону выходов на сцену.
- Рэпер Охра, начало через три минуты, давай бегом.
- Это им через три выходить, а я не сразу вступаю, - буркнул Рудбой, но все же поднялся. Спросил у Вани: - Ты пойдешь смотреть?
- Куда я денусь.
Рудбой взял Ваню за руку и потащил за собой, на второй этаж, в вип-зоны. В узких переходах они то и дело натыкались на каких-то людей, знакомых и незнакомых. Это только в первое время Ваня сторонился Рудбоя в присутствии других, потом привык, перезнакомился. Поворотный момент случился пару месяцев назад, в середине многострадального тура: дело было у них в офисе, Рудбой вот так же держал его за руку, в любую минуту мог зайти кто-нибудь из этой их оксикомпании, и Ваня уже готовился язвить, - но Рудбой шутливо потряс его кистью и спросил: «Ну вот какое тебе дело до того, что подумают все эти «Мирошкины подсосы»?». И Ване неожиданно сделалось смешно и легко. Дело было вовсе не в стеснении, но этот вопрос раз и навсегда сместил что-то в его голове, границы подвинулись.

Концерт снова оказался не из удачных. Толпа стояла мертвая, как будто на экскурсии в музей военной истории. Водят же школьников в семнашку, теперь вот культурологов и литературоведов тащат на концерты приобщаться. Студенты - неблагодарная публика, все на свете делают ради галочки. Шутка показалась Ване удачной - хорошо бы не забыть пересказать ее Рудбою.
Мирон безуспешно пытался расшевелить зал, зашел с качовых треков, потом, не увидев отдачи, наоборот, почитал им а капелла и просто стихи.
Рудбой сидел в дальней части сцены и, судя по нервным притоптываниям, снова не то нервничал, не то злился.
Ваня решил, что не выдержит еще сорок минут этой пытки, и вернулся в гримерку. Рудбою он набрал сообщение - тот не увидит сейчас, но вот позже, - «я понижаю уровень морали отряда. я же другого класса». «Нет, - ответил Рудбой довольно быстро. Успевал залипнуть в телефоне, пока Окси читает один? - Просто бывает. В этом году не так удачно, как в прошлом». «я заметил» - ответил Ваня. «Худший был в С», - сообщение пришло незаконченным.

Рудбой вернулся со сцены взмокший, с усталым, невыразительным лицом. Щелкнул замком изнутри.
- Бросаешь свою драгоценную аппаратуру? - спросил Ваня.
- Не маленькие, сами справятся. Собирали почти без меня, уж разобрать как-нибудь смогут.
Ваня покивал.
- Это же Питер, все свои приехали.
- А где там у вас худший концерт был? - вспомнил Ваня.
- Что? А. - Рудбой подошел и остановился совсем рядом, коленом оперся о диван рядом с Ваниным бедром. - Не напоминай.
- Ну бывает, - сказал Ваня. - Ты расслабься. Если сделать ничего нельзя, надо забить хуй.
Рудбой смотрел на него сверху вниз тем самым отрешенным взглядом, будто вот-вот отключится.
- Вот возьми хотя бы Гришу. Он частенько бывает зол. Как он с этим справляется? Он жрет и спит по шестнадцать часов в сутки.
- У Гриши, к сожалению, нет третьей опции, - ответил Рудбой.
- У нас будет адреналиновый энгри секс? - пошутил Ваня. Рудбой все так же невыразительно сказал:
- Если ты захочешь.
Он склонился к Ване, совсем близко, уставившись на него потемневшими глазами, и молча ждал ответа. Что-то явно шло не так, но Ваня не мог понять, что именно, и где тут стоит остановиться.
- Говно вопрос, конечно, я хочу. Жги, - пригласил он.
Рудбой толкнул его в плечо - заставил съехать вниз по дивану, перекинул ногу через его живот, и Ваня оказался зажат между его коленями. От Рудбоя, еще не остывшего после выступления, шел жар. Ваня взялся за его бедра, погладил под коленями, отвлекся ровно настолько, чтобы испугаться, когда чужие пальцы плотно обхватили затылок. Рудбой надавил сильнее и заставил Ваню запрокинуть голову, потом скользнул ладонью на щеку, большим пальцем провел по нижней губе, надавил на подбородок. Ваня приоткрыл рот.
Свободной рукой Рудбой расстегивал ширинку на шортах - все с тем же безразличным видом, хотя было заметно, что у него уже стоит. Ваня облизнулся и послушно расслабил рот, когда Рудбой придвинулся и поднес головку к его губам.
Рудбой трахал его рот резкими, неаккуратными, но пока неглубокими толчками. Ваня едва успевал сглатывать. Он опасался - немного сильнее и глубже, и он начнет давиться, - но Рудбой отстранился, встал, вздернул Ваню, ухватив под мышки. Ваня потянулся вытереть рот, но Рудбой опередил его - перехватил руку, и сам прошелся по губам ладонью, больше размазывая, чем стирая.
Он широко лизнул Ваню в висок, прошелся горячим языком от скулы и до лба, задев ресницы. Лизнул еще - на этот раз сами веки, удержав Ванину голову, чтобы не отшатнулся. Ваня зажмурился изо всех сил.
Оставив в покое лицо, Рудбой стал раздевать его, не давая лишний раз шевелиться. Стянул с плеч кардиган, щекотно потянул футболку вверх по животу, касаясь кожи пальцами. Ваня поднял руки помочь ему, но Рудбой, освободив голову, заставил снова опустить их и сдернул ткань назад, перекрутил, накинул петлей вокруг запястий, так что руки оказались стянуты за спиной.
Рудбой жадно ощупывал его, придвинувшись совсем близко. Он расстегнул на Ване джинсы, скользнул ладонями под пояс и крепко, больно сжал задницу, притиснув Ваню к себе. Все еще влажный, твердый член Рудбоя терся о его живот.
Рудбой носом ткнулся Ване в ухо, неожиданно сильно укусил за мочку, за скулу, сжал зубы на изгибе шеи. Теперь его пальцы оказались между ягодиц, и Ваня разрывался между желаниями потереться о Рудбоя и податься назад. Ваня хотел поторопить Рудбоя, но сообразил, что звук его голоса может разрушить это хрупкое, странное состояние - исчезнут все эти уверенные, настойчивые прикосновения, вернется «тебе точно не больно?».
Рудбой освободил руку и требовательно потянул Ваню за волосы, заглянул в лицо: не отвлекайся. Он развернул его за плечи, легко, как куклу; пнул под колени, так что ноги у Вани подкосились, он рухнул на диван и точно бы врезался лицом в спинку, если бы Рудбой не удержал его за связанные руки - Ваня едва не заорал от боли. Рудбой словно бы не задумывался о том, каково ему. Сдернул джинсы до колен, развернул, как самому было удобно, взял за волосы и нагнул, впечатав лицом в сиденье.
Ненадолго Рудбой отпустил его, Ваня повернул голову на бок, лег на диван щекой, шеей, плечами - так легче было дышать, и меньше напрягалась спина. В ладонь ткнулся член, Ваня вывернул кисть, чтобы удобней обхватить, приноровившись, стал дрочить. Кончиками пальцев второй руки дотянулся до яичек, погладил. Отпустившее было возбуждение нахлынуло снова. Ваня тяжело сглотнул, переступил коленями, сбился с ритма - и Рудбой остановил его.
Еще несколько томительных секунд слышны были только тихие звуки его дыхания, щелчок, влажные звуки смазки, выливаемой из бутылочки. Ваня почувствовал, как Рудбой снова опускается рядом, его ладонь на своей пояснице, влажное прикосновение ко входу. Рудбой толкнулся внутрь без предупреждения, вцепившись Ване в бедра, сразу глубоко и очень болезненно, хотя трахались они не так давно. На третьем движении Ваня не выдержал и застонал, едва слышно, коротко, в такт толчкам. Рудбой отреагировал - хватка стала железной, движения - резкими и отрывистыми. Непонятно только было, понравилось ему или нет. У Вани уже не было сил думать, что он делает, тяжелое неясное возбуждение, напряжение во всем теле, боль, - он дышал открытым ртом, позволил слюне свободно течь, стонал на выдохах, уже не скрываясь. Рудбой взял его за плечи, потянул наверх. Сразу стало легче, Ваня вздохнул полной грудью, но рот тут же оказался крепко зажат чужой ладонью. Ваня попытался укусить - тщетно.

В этой позе удовольствие сделалось чувствительным и острым. Ужасно хотелось кончить, достаточно было бы всего лишь сжать член, но Рудбой продолжал трахать Ваню, крепко удерживая на месте, и Ване оставалось глухо мычать в его ладонь.
Ваня потерял счет времени, ощущения несли его за собой. Прошла, казалось, целая вечность - и его накрыло долгим, выматывающим - как и все, что предшествовало ему, - оргазмом.
Рудбой продолжал двигаться в нем, и это стало уже неприятным. Ваня мотнул головой, пытаясь освободиться, безуспешно дернулся раз, другой - и только тогда запаниковал: Рудбой не спешил отпускать его, наоборот, зажал рот крепче в ответ на недовольное мычание, перехватил запястья, когда Ваня попытался выпутаться из затянувшей руки футболки. Он приготовился бороться всерьез, но Рудбой замер, вжался лицом куда-то в волосы, еле различимое, хриплое, донеслось «Ванечка». Рука на Ванином лице расслабилась, и он рявкнул:
- Вань! - и уже тише добавил: - Вань, это что было?
Рудбой враз напрягся, окаменел. Он очень медленно отодвинулся, член выскользнул из задницы, по бедрам потекла сперма.
Ваня развернулся - Рудбой смотрел на него, смешной, все еще в спущенных шортах, очень бледный и очень испуганный.
- О господи, - только и сказал он.
Ваня приподнял бровь.
- Ты как? Ты… все в порядке? Ничего не повредил? О, черт.
- Да нормально, - сказал Ваня. Он уже выпутался из футболки, и Рудбой, не зная, чем еще помочь и с какой стороны подступиться, заметался по комнате в поисках салфеток. Ваня не стал ждать его - футболкой стер слюну и слезы, подтерся ей же и наконец опустился на диван. Задница саднила, болело все тело, но болело слабо, по-хорошему. Он все еще не понимал, что происходит, но сил выяснять не было. Он попросил: - Вань, сядь, а.
Рудбой наконец застегнулся и сел, быстро глянул на Ваню и принялся вытирать собственные руки, так тщательно, будто вместе со всем решил стереть и «сарказм» со «сценарием».
- Охуенно на самом деле, - поделился Ваня. - Кроме конца.
Рудбой дернулся:
- А что в конце?
До Вани стало доходить:
- Так ты не помнишь?
В голове пронеслись все эти кошмары Рудбоя, его привычка зависнуть во время разговора, то, как очевидно раз за разом он пытался сдерживаться в постели с Ваней, его безучастное лицо сейчас - и это «если ты захочешь», как будто нечистая сила просит разрешения войти в дом - и ты ей разрешаешь.
- Это… - сказал Рудбой. - Не знаю, просто случается, и все. Как-то обычно удавалось сдерживать. Ведешь себя как приличный, не позволяешь лишнего, и вроде бы все нормально.
Он запустил руки в волосы, взъерошил, да так и остался сидеть, обхватив голову, не глядя на Ваню.
- А тут я как-то слишком устал, и ты меня спрашиваешь время от времени. Я же знаю, что тебе не нравится. И вот я думал - если ты меня бросишь не сегодня, так завтра…
- Это кто тебе сказал? - возмутился Ваня, вяло подумав: Гриша, скотина? Не Слава ведь.
- Я же вижу, - упрямо повторил Рудбой. - И я подумал, может, хотя бы попробовать, потом получится остановиться, и… и вот, - обреченно закончил он.
- Да хватит. Все нормально было. Ну почти. Чего ты так ссался, не пойму. - Ваня понимал, конечно, он и сам успел испугаться, но смотреть на несчастного Рудбоя не было никаких сил. - Хотя не помнить, наверное, не в кайф.
Он пересел к Рудбою ближе, заглянул снизу в лицо.
- И чего ты мне сразу не сказал?
- Ты дебил? - искренне, кажется, изумился Рудбой. - Нахуя тебе такой опасный псих? А ты бы ведь еще показать просил. Черт знает, что вышло бы.
- А давно это с тобой?
- Блядь, Вань, не надо.
- Ты совсем ничего не помнишь или так, кусками?
- Вань. - Рудбой злился, но ему пока было слишком стыдно, чтобы отмахиваться от вопросов просто так.
- А если тебя довести?.. Или нет. Может, ты у нас как Лора Палмер? По ночам в тебя вселяется древнее зло и идет ебать, кого бог послал. А, рэпер Охра? - Ваня выделил голосом. - Ты, кстати, читал «Дневник» - или только сериал смотрел?
- Издеваешься? - Рудбой спрятал лицо в ладонях.
- Нет, - быстро сказал Ваня, взял его за запястья, развел руки, посмотрел в глаза. - Просто хрен ты что-то исправишь, если так и будешь молчать и бояться. Ну слушай, есть там всякие врачи. Психоаналитик, например. Сексолог, опять же, если проблема прямо такая.
Рудбой посмотрел на него страдальчески.
- Что? Придумал себе зашквар на ровном месте? Ну давай тогда пока так, просто, вместе попробуем.
- Просто? Вместе? - переспросил Рудбой.
- Да хрен я от тебя куда-то денусь, - сказал Ваня. - И, если ты не заметил, мне же понравилось.
Рудбой смотрел не мигая несколько долгих секунд, потянулся к нему и обнял, как-то совсем доверчиво и по-детски, спрятав лицо в изгибе плеча. Ваня прижался губами к его мокрому лбу.

В дверь постучали. Почти сразу - подергали ручку.
- Вань! - заорал кто-то снаружи. Голос был незнакомый. - Ты здесь? Ты там камеру свою оставил. Будешь забирать или мы к себе увезем, потом заедешь?
Рудбой вздохнул, но отвечать не торопился.
- Ты бухать с ними не пойдешь? - шепотом спросил Ваня.
Рудбой помотал головой и так же шепотом ответил:
- Мне бы сдохнуть сейчас, какое бухать.
За дверью потоптались, вскоре послышался звук удаляющихся шагов.
- А, - сказал Ваня. - Сдохнуть дело хорошее. Но это ты всегда успеешь.
- Ага, - сказал Рудбой, и Ваня продолжил перебирать его волосы.

они найдут способ с этим справиться без потерь, и вообще Ване повезло с Ваней в области исследования своих психических расстройств (или чего-то ещё) и своей сексуальности)